Глава 1
Мне снился странный сон. Он был необычайно яркий, как мультфильм. Фрагментарный, когда сцены сменяли друг друга без всяких предпосылок. И в то же время он был удивительно наполнен смыслом и деталями, что приходили в промежутках между сценами как неоспоримые факты — данность окружающего бытия. Я понимал, что сплю. Я понимал, что сплю, понимал, что мне это лишь снится, и… в то же время что-то делал, не контролируя свои поступки, но действуя согласно роли, знания о которой приходили мне по мере игры.
Вот я стою на какой-то футуристической площадке, а буквально под ногами, в огромных обзорных экранах лежит Земля… Планета висит под ногами, закрывая почти весь небосвод от горизонта до горизонта. А над ней — звёзды. Чёрная, покрытая жемчужными каплями пустота. И я знаю, что я на своей космической станции, что всё это создал я и что никто более из земных владык не может себе позволить вот так — встать над вершиной мира.
– Мы вместе уже два года, – произносят мои губы, пока внутри разливалась некоторая неловкость.
– Это были хорошие два года, – поспешно согласилась ослепительно красивая девушка с голубыми глазами и тугой копной золотистых волос, сейчас стянутой в пучок на затылке, что находилась на той же обзорной площадке. – Компания работала так успешно!
– Да, конечно, компания, – чуть досадливо соглашаюсь, собираясь с мужеством. – Но любые достижения компании ничего не значат, если ими не с кем поделиться, – ловлю взгляд голубых глаз. – Я не боюсь делать серьёзные шаги в жизни. Пришло время сделать такой шаг…
– Виктор… – капельку растерянно улыбается красавица.
– Если хочешь, считай это… – слова застряли в горле, упорно не желая складываться во что-то уместное, – повышением, – запоздало нашёлся не вовремя засбоивший мозг с аналогией.
– Виктор, я… – сглотнула девушка, как-то обескураженная.
– Три слова, – прерывают её мои губы, пока руки раскрывают бархатную коробочку с обручальным кольцом. – Три слова, от которых наша жизнь изменится... – пытаюсь поймать взгляд девушки, которая, напротив, опустила тот вниз, но тут…
– Облако набирает скорость! – резко прерывает нас какой-то мужчина, ворвавшийся на площадку. – До столкновения считанные минуты!
Блондинка перед моим лицом бросила взгляд на возникшую помеху и, ничего не говоря, поспешила отойти.
Вспышка…
И вместо панорамы космической станции я вижу зал для собрания акционеров. Помпезные кожаные кресла, овальный стол из дорогого канадского клёна, а также — они, паразиты, привыкшие жить с ренты, просто давая деньги и ожидая дивидендов, пока другие люди работают. Все в сборе и уже зарылись в какие-то документы, хотя я точно не опоздал к назначенному сроку, даже пришёл раньше, однако пустует лишь моё кресло…
– О, Виктор! – вальяжно приветствует меня рыхлый, невзрачный канцеляришка очень стереотипно-чинушного вида, из тех, что не способны добиться ничего сами, но обожают бравировать принадлежностью к некой внешней силе, от имени которой можно безнаказанно давить на других. – Мои поздравления: крупнейший спад после Великой Депрессии! Твои акции обесценились, – развалившись в своём кресле, словно медуза на камнях берега, взмахнул он пачкой листов.
– Но я могу изменить ситуацию, – давя внутреннее раздражение, проговариваю прописную истину. В конце концов, известные бренды, способные выкладывать миллиарды на оперативные расходы, не падают в одночасье, и у компании была ещё куча проектов, правильная пиар-кампания которых могла легко всё исправить.
– Действуй, или мы прекратим финансирование, – поджав губы, словно какая-то раздосадованная строгая няня, резко оборвал меня мужчина, и все, кто сидел за столом, посмотрели на меня, без слов показывая, что всё согласовано и срежиссировано. – У тебя неделя, – подтвердил мои выводы «канцелярская амёба».
– Ты наслаждаешься этим? – видя, как люди начали демонстративно вставать, даже для приличия не изображая, что тут планировался какой-то совет с главой обсуждаемой компании, не выдерживаю я.
– Одна неделя, – подчёркнуто самодовольно оправив пиджак, повторил рыхлый паразит, чтобы вместе со всеми направиться к выходу...
Вспышка…
Я стою у себя дома. Дела идут отвратительно, но это ещё не конец. Я уверен, что справлюсь. Паниковать рано. Скоро моя девушка придёт на ужин впервые после выписки из больницы после того злополучного полёта в космос, и я смогу повторить предложение. Никакие проблемы с акционерами не сломают мою жизнь. Я всё улажу. Главное — не паниковать и не суетиться. Суета только увеличит шансы на ошибки...
– Как наши акции? – разглядывая своё лицо в зеркале, интересуюсь у Леонарда Кирка, моего секретаря.
– Упали. Цена чуть больше двадцати долларов. Это ещё неплохо, учитывая…
– Провал Рида? – понимающе подхватываю я, растерянно глядя на обнаружившийся близ правого виска странный шрам. – Организуй утреннее шоу Ларри Кинга и обложку журнала… – шрам был почти двух сантиметров длины и, судя по рубцу, довольно глубокий, но я совершенно не помнил, откуда он взялся. – Пускай камеры снимают меня только слева, – тем не менее не считаю нужным пускать данную деталь на самотёк, а то папарацци любят раздуть грязную историю из ничего.
– Вообще-то… шрам повысит популярность, – оценив мой вид, сообщил своё мнение Леонард, – поэтому вам не стоит его скрывать.
– Ты так считаешь? – оторвавшись от зеркала, прохожу к уже сервированному столу и, попытавшись поправить чуть криво лежащий нож, неожиданно ощущаю головокружение, а вся группа столовых приборов под моими пальцами, не успевшими до них дотянуться, начинает подрагивать.
– Знаете, мне кажется, вам нужен отдых, – заметил лишь то, как я покачнулся, Леонард.
– Не сейчас, – усилием воли прогоняю из головы гул и… заставляю столовые приборы замереть, – у меня на сегодня есть планы...
Вспышка…
Я спешу по коридору, внутри злость, раздражение, непонимание… опаска. Сьюзен не пришла. Прекрасный закат у панорамного окна в пентхаусе пропал зря, изумительный ужин остыл, коробочка с кольцом, кажется, замаслилась от долгого ожидания в моих руках, а попытка узнать, где носит девушку, с которой мы только что созванивались и которой нужно было просто подняться на лифте, обнаружила, что она всё это время сидела в ресторане на первом этаже со своим бывшим, «гениальные» идеи которого стоили мне миллиарда вечнозелёных американских президентов, потери деловой репутации и недели комы той самой Сьюзен. Кроме того, приступы головокружения нарастали, меня лихорадило, и в зеркале уже отражался какой-то бледный неврастеник, а не стильный загорелый мужчина, каким я был всего пару часов назад. Вишенкой же на торте был какой-то грохот с сотрясением всего здания — и как раз со стороны, куда, по свидетельствам, только что спешно бежала моя девушка!
– В чём дело? – заставив подвинуться одну из сотрудниц, работающих в медицинском крыле главного офиса, я вошёл в палату, где после возвращения с орбиты содержался Бенджамин Гримм.
И картина, открывшаяся мне, очень располагала к такого рода вопросам, как минимум потому, что палата была разгромлена, внешняя стена выломана, а посреди всего этого стояли они: Сьюзен Сторм, Рид Ричардс и младший брат моей девушки — Джонни… почему-то совершенно голый и прикрывающий задницу с промежностью розовой женской курткой.
– Что произошло? – повторил я вопрос, когда они все соизволили ко мне обернуться, но с ответами не спешили.
– Виктор, – на этот раз Сьюзен всё-таки двинулась ко мне, – ты в порядке? – её голубые глаза отчётливо зацепились за мою бледность и неизвестно откуда взявшийся шрам на лице.
– Да, просто несколько царапин, – успокаиваю девушку.
– Это сделал Бен! – не дав даже толком договорить, вмешался Рид. – С ним произошли изменения под воздействием облака.
– … – не особенно поняв, о чём он, я недоумённо перевёл взгляд на выломанную стену и голого Джонни Сторма.
– У нас у всех симптомы, – поспешила добавить Сьюзен.
– Симптомы? – в памяти резко встали головокружения и дрожащие столовые приборы…
Вспышка…
Вновь кабинет для встреч инвесторов. Работает телевизор, и на экране всё те же люди: Сьюзен, Рид, Джонни и ставший втрое крупнее и ещё больше кремнем, чем обычно, Бен Гримм. Ребята устроили аварию на Бруклинском мосту, а потом сами же всех и спасли, попутно моя несостоявшаяся невеста поиспарялась в воздухе прямо на камеры, в процессе пару раз сверкнув голой задницей, Джонни показал, как может принимать взрывы пропана на свою спину, Бен потаскал грузовики, а Рид оказался истинным человеком-гондоном, в смысле, столь же растяжимым, хотя и другой смысл я не отрицал. И их уже назвали Фантастической Четвёркой.
– Значит, так ты изменил ситуацию? – выключил трансляцию всё тот же рыхлый канцелярист. – С помощью этих монстров? Твою компанию уже можно хоронить.
– Я собирался использовать это для… – начинаю было отвечать, намереваясь показать вполне реальные перспективы использования хайпа на данной теме для интересов Фон Дум Индастриз.
– Банк потерял уже непозволительно много, – перебила меня эта канцелярская перхоть, одним тоном вновь давая понять, что никакого разговора не планируется.
– Одну минуту, – бешенство оттого, что меня откровенно нацелились сливать, накатило сложно удержимой волной.
– Поздно, Виктор, – вновь не дал мне слова этот глист, окончательно расписываясь, что они просто хотят распилить мою компанию.
– Ты знаешь, сколько было вложено в эту чёртову компанию? – всё ещё стараясь сдерживаться, поймал я его взгляд.
– Виктор, довольно, – произнёс урод. Читай «не трепыхайся и не мешай нам тебя ограбить». – Это не переговоры, это уведомление. Мы прекращаем финансирование.
Вспышка…
Надоедливые репортёры, собравшиеся, как акулы на кровь, у места работы моего бывшего друга, остаются позади, как и провокационные крики о стоимости акций и скором банкротстве компании. Только что они и целая толпа обывателей славили Рида, изливая на него океаны обожания, абсолютно игнорируя тот факт, что этот человек — банкрот сколько себя помнит в самостоятельной жизни, умудряющийся оплачивать счета лишь за секунды до начала процедуры уголовного преследования, да и то делая это в долг, а стоило появиться мне, что построил с нуля многомиллиардную корпорацию и оказался в плохом положении только по причине сговора инвесторов, как пираньи чуют кровь и не стесняются самых грязных словесных провокаций...
Лифт везёт меня наверх — к девушке, которая даже не потрудилась сама сообщить мне, что и как с ней после той ситуации на мосту, как и о самой ситуации, зато сразу заявилась в дом своего бывшего. И во мне всё меньше уверенности, что я всё улажу...
– Я очень волновался, – достигнув нужного этажа и пройдя в вотчину Рида, обнаруживаю Сьюзен в одной из жилых комнат. Распаренную, с влажными волосами, в домашнем халатике с мужского плеча и… листающую альбом с их совместными с Ридом фотографиями времён университета.
– Виктор! – альбом был захлопнут и спрятан в ящик комода, а девушка развернулась ко мне, в точности как это делают люди, пойманные на горячем. – Извини… я заставила тебя ждать.
– Пожалуйста... – проглотив эмоции, жестом прошу её не продолжать. – Можешь не извиняться. Твои вещи перевезут в один из моих домов, – перехожу к тому, для чего приехал, – о тебе будут заботиться.
– Спасибо, ты очень щедр, но я останусь здесь... с моим братом. Так будет лучше для всех, – с необычной для неё готовностью забила пару новых гвоздей в крышку гроба моей уверенности в лучшем будущем девушка.
– Сью, – на миг смежив веки, возвращаю себе самообладание, – надо, чтобы врачи тебя осмотрели...
– Виктор? – с небывалым чувством дежавю раздался сзади голос Рида. – Что ты тут делаешь?
– … – на этот раз для ответа мне потребовался глубокий вдох. – Задаю себе тот же вопрос, – совладав с собой, разворачиваюсь к этому… даже не знаю, как сказать… человеку-резинке. – Так что вам известно? – всё же заставляю себя быть профессиональным, а не вспыльчивым.
– Немного, – честно признался мужчина, у которого уже образовалась седина на висках. – Поэтому надо провести всестороннее обследование.
– Скажи, если что нужно, – например, медики, оборудование, специалисты по лучевой болезни… Все те, кого у тебя нет, о наш великий учёный-одиночка с дипломом по машиностроению! – Это общее дело, – вновь намекаю на то, что нищий холостяк-энтуазиаст имеет несколько меньшие ресурсные возможности, нежели глава многомиллиардной компании, специализирующейся на высоких технологиях.
Но мой намёк пропадает втуне, ибо Рид молчит, только бросает неловкие взгляды на Сью. А она — на него. И это тоже ответ. Красноречивее некуда.
Обвинять, срываться, устраивать скандал… это было недостойно Виктора фон Дума. Я стойко принял, что у меня отбирают дело всей жизни, не стал я унижаться и когда у меня отобрали девушку. Просто молча направился к выходу.
– Виктор, подожди! – догнал он меня уже в коридоре к лифту. И-и-и… – Я сожалею, что вышло совсем не так, как планировали, – вновь показал себя истинным человеком-гондоном.
– Совсем не так?.. – остановившись, поворачиваюсь к нему. В голове шумело, по телу разливалось тепло, а мысль об этой их Фантастической Четвёрке вызывала какую-то обречённую ярость. – Это была катастрофа. Разрушена жизнь четырёх человек… – горло сдавил спазм, и я как будто на долю мгновения проснулся, – и ещё многим тысячам будет разрушена в ближайшие недели!
– Мы виноваты оба, – всплеснул руками Ричардс. – Я же говорил, что нужно срочно улетать.
– Улетать?! – злость вызвала ещё одну пульсацию, похожую на пробуждение, когда сон отступает и сознание проясняется, в результате чего с губ сорвалась совсем не та фраза, которую я чувствовал, что должен сказать: – Ты прибежал ко мне, когда до столкновения оставались жалкие несколько минут, и говоришь, что мы виноваты оба?! – лампы на потолке тревожно замигали, будто при сбое электроснабжения. – Ты не успел за это время даже вытащить Бена из открытого космоса, умудрившись проспать облако в момент, когда его туда посылал! А сейчас ты говоришь, что я должен был за то же время и вытащить его, и собрать вас всех в челнок, и подготовить его к старту, и выйти из области поражения?! Это означает твоя фраза про общую вину и то, что ты говорил улетать?!
– Какие проблемы? – грозно окликнул нас низкий голос. Каменный Бен Гримм, как всегда, пришёл спасать своего «Мистера Фантастика»!
– … – бросив на него взгляд, я взял себя в руки, а вместе с этим прекратило барахлить и освещение. – Никаких проблем, Бен. Всё просто прекрасно. Я три часа собирал ваши бессознательные тела по всей станции, доставал тебя из космоса, пока в скафандре не кончился кислород, тащил на своём горбу до челнока, а потом в одиночку выводил тот с орбиты на Землю, после чего организовывал лечение, уход и лучших докторов, а теперь я, оказывается, виноват вместе с Ридом, потому что он заметил, что облако, которое, по его же прогнозам, должно находиться в семи часах, приблизилось аж до семи минут полёта, и захотел, чтобы я волшебным образом улетел за это время с вами на Землю, а я, вот же злыдень, так не умею! – вдох, выдох. – Моя компания летит в бездну, моя жизнь летит в бездну, но всё хорошо, Бен! Всё замечательно. Ведь наш Мистер Фантастика, – с максимальным выражением произношу я, глядя на Рида, – на коне. И на всех экранах. Наверное, поможет найти спонсоров, да? – и, криво улыбнувшись на прощание Риду, разворачиваюсь к лифту.
Кабинка закрылась за мной в полной тишине, но злость не отпускала.
И в какой-то момент переполнила, заставив выкинуть вперёд кулак… что оставил на обитой медным листом стенке глубокую вмятину, а на костяшках пальцев — необычные ссадины, под стёршимся слоем кожи на которых, однако, обнаружилась не кровь, а серебристый металл.
Вспышка…
Вокруг медицинский кабинет и рентгеновские снимки моего собственного тела. Очередной навороченный аппарат в длинной череде дорогих и помпезных, через которые я прошёл за день и что уже не задерживаются в памяти, сканирует мою левую руку, а взволнованный доктор изучает информацию на мониторах.
– Что скажете? – теряю терпение, и так дав медику более чем достаточно времени.
– Ваша кожа, органы и вся биофизическая структура меняются, – оторвался от экрана всклокоченный мужчина, – но организм пока функционирует, – то ли попытался меня ободрить, то ли напротив, эскулап.
– И что же дальше? – я уже был готов ко всему, тем более что шрам на лице ещё больше вырос.
– Понятия не имею, – бесхитростно покачал головой доктор. – Это будет металло-органический сплав прочнее титана или углеродистой стали и твёрже алмаза, – между делом отключил он устройство, позволяя освободить руку.
– Рид сказал — экраны защитят нас… – в прострации бормочу я, ощупывая натуральные стальные мышцы, что проступили из-под кожи предплечья изучаемой руки. Выглядели они откровенно жутко, но, на изумление, сокращались, и я даже ощущал собственные прикосновения. – Прогнозы? – сглотнув ком в горле и оторвав от руки взгляд, поднимаю лицо к мужчине.
– При таких темпах всё будет завершено через две-три недели, – отошёл тот к процедурному столу.
– Что значит «завершено»?
– Трудно сказать, – протерев руки полотенцем, признался доктор. – Я понятия не имею, что это такое, – жест в сторону рентгеновских снимков. – Надо сообщить в ЦБР.
– Что? – не поверил я абсурду предложения.
– ЦБР — центр борьбы с эпидемиями, – пояснил аббревиатуру мужчина.
– Я знаю, что это, – отмахиваюсь от ненужных пояснений.
– Если это заразно, то нас ждут большие проблемы, – не слушая меня, указал на снимки врач. – Речь идёт об эпидемии.
– Что за бред? – в груди вновь поднялись злость и какая-то детская истерика, заставляющая смеяться, отчего я даже встал со стула. – У меня есть своя жизнь. Я — глава богатейшей компании. Всё это надо держать в строжайшем секрете, – как неразумному ребёнку, поясняю своему сотруднику прописные истины.
– Виктор, это же очень опасно! – как полный идиот, вылупился на меня человек, которого я ещё минуту назад считал хорошим специалистом с мозгами. – Я должен поставить в известность кха!.. – дальнейшее продолжение бреда прервала моя рука, сомкнувшаяся на его горле.
– Прежде всего, – злость вновь вызвала ощущение, будто я стою на грани вырывания из сна, – вы должны выполнять мои распоряжения, потому что я плачу вам зарплату. И если мне не изменяет память, эпидемия — это когда болеют много, а не когда даже не доказана заразность единичного случая! Хочешь сделать себе имя на обнародовании сенсации? – читаю его истинные намерения в глазах. – Не выйдет. Даже без контракта, что ты подписал, поступая ко мне на работу, есть такая штука, как врачебная тайна. И я не даю своего разрешения на сообщение третьим лицам информации о состоянии моего здоровья. Если ты кому-то об этом сообщишь или хотя бы не уничтожишь все собранные сейчас данные, я засужу тебя так, что тебя не возьмут даже самым заштатным костоправом на дно Гарлема. И поверь, у меня хватит на это денег и влияния, даже если мою компанию прямо сейчас объявят банкротом. Ты всё понял? – чуть ослабляю хватку на его горле.
– Д-ха…
– Вот и замечательно, – отпускаю мужчину, отчётливо понимая, что по сценарию сна должен был свернуть ему шею, но ничуть об этом не жалея.
Вспышка...
Очередная пустая бутылка дорогого виски отправилась в мусорную корзину, а в голове даже лёгкой щекотки не появилось. Алкоголь пился как вода, не заставляя организм даже поморщиться, какими бы огромными глотками тот ни вливался в глотку. Ни разливающегося по пищеводу тепла, ни лёгкости вслед за ним, ударяющей в голову мягким молоточком, ничего. Просто компотик со специфическим привкусом… Подкрашенная вода.
– … плохая новость для Фон Дум Индастриз: по заявлению Нэда Сейсила, его группа инвесторов будет стараться взять под свой контроль многочисленные технологические компании мистера фон Дума. Цена акций, выставленных на торги, упала ниже запланированной отметки. Фон Дум Индастриз не в состоянии избавиться от того негативного образа, который сложился вокруг этой компании после трагедии на её космической станции, завершившейся комой нескольких человек…
Телевизор в углу бубнил безрадостные новости, словно решил позлорадствовать, мешая в кучу все неудачи, просчёты и подставы, что обрушивались на мою голову последние недели. Всё было тщетно. Денег на функционирование компании не оставалось. Инвесторы сговорились и уже делили мои патенты, а также барыши, что можно срубить за их перепродажу. Все направленные на исправление имиджа усилия в прессе разбивались об истерию вокруг Фантастической Четвёрки, а прижать Ричардса компроматом о том, что именно он виноват в трагедии, невозможно, ведь он работает над лекарством от этой… металлификации, что в любой момент грозит превратить меня в неподвижный памятник самому себе. Компания трещит по швам, уже приходится распродавать побочные фонды и личную недвижимость, а я трачу деньги на игрушки гондона, который увёл у меня женщину, покрываю его долги, снабжаю оборудованием, образцами растений, что были тогда на орбите, сопровождающим персоналом и так далее, только укрепляя его успех, в то время как сам качусь на дно. И хуже всего — я не могу это прекратить! От его работы буквально зависит моя жизнь — если что-то сорвётся, я могу просто не успеть найти лекарство, в какой-то момент обнаружив, что суставы уже не двигаются, а мышцы отказались сокращаться.
Виктор фон Дум — Отчаяние, Отчаяние — Виктор фон Дум, приятно познакомиться! Никогда бы не подумал, что всё будет настолько… нелепо.
Встав с кресла, я мрачно поплёлся в ванную комнату, уже содрогаясь внутри от предвкушения того, что увижу в зеркале. Появляться на публике уже стало невозможным — даже в собственном офисе приходилось носить перчатки и мазать лицо тональным кремом. Шрам на лице рос, и под ним проступал уже знакомый серебристый металл. Правая рука почти полностью лишилась нормальной кожи — та просто отслаивалась, как после ожогов на солнце, и хуже того, падала чувствительность. Пальцы будто скорлупой покрыли, ощущения передаются смазанно, как сквозь корку. Начал ловить себя на том, что непроизвольно позвякиваю металлизированными пальцами, словно перебираю чётки…
И вот оно — зеркало, картина в котором и впрямь нерадостная. Куда только делся лощёный красавец — мечта женщин, что ещё недавно смотрел с обложек глянцевых журналов как король-небожитель? В зеркале какой-то опустившийся пропойца, бледный как смерть и раскрашенный под фильм ужасов. Но хоть вода лицом ещё ощущается, что доказал открытый кран, а то я уже всерьёз боялся, что скоро и от кожи на лице не останется ничего, кроме воспоминаний. А ведь проклятый Рид со своей «резиновой сутью» вообще не испытывает проблем, словно и не нужны твёрдые кости, чтобы удержать плоть от превращения в желе! Плевать на физику, когда нужно удлинить руку на десяток метров, плевать на силу мышц, не рассчитанных на удержание такой конечности, — она будет прямой, твёрдой и упругой, позволяя, сидя на толчке, с удобством доставать туалетную бумагу хоть через весь этаж! Проклятый Рид… Если бы я только его не послушал…
В этот момент моя рука закрыла кран и потянулась к полотенцу, по пути минуя розетку для бритвы. Внезапно голова опять на миг закружилась, отчего возник инстинктивный порыв схватиться за что-то… потянуться… сжать… И-и-и… из розетки ударил разряд. Прямо в металлические пальцы.
Знаете, как бывает, когда ты спишь или только засыпаешь, и тут тебя внезапно подбрасывает какой-то нервной судорогой, прокатывающейся по телу? Редкое событие в жизни. Обычно его ничто не предвещает, просто организм по неведомой сознанию причине решил встряхнуться. И ты ни при чём, ты только что был в объятиях Морфея и даже не шевелился, чтобы во сне как-то себе что-то защемить или удариться, но… ты всё равно подскакиваешь — и сна уже ни в одном глазу.
Вот и у меня были похожие ощущения.
Пелена ночной грёзы, иллюзия сценария сна — всё осыпалось невесомой пылью, и я замер, наблюдая, как в пальцы вливаются яркие электрические разряды, не причиняя ни малейшей боли, наоборот, это было… приятно. Потрясающе приятно! Тело будто заново наливалось жизнью — будто измученный, уставший организм за считанные секунды возвращается к состоянию юношеской бодрости и безграничной энергии, от которой невозможно усидеть на месте и тянет бежать, прыгать, что-то делать… А ещё пальцы… Металлизированные пальцы, только что словно покрытые скорлупой… К ним возвращалась чувствительность!
Голубые разряды бежали по моему телу, проходя от одной конечности до другой и замирая на кончиках пальцев натуральной ионизированной плазмой, а я чувствовал, как мне становится лучше, как пропадает головокружение, как отступает лихорадка и как… как я могу тянуть электричество из сети дома, будто оно какой-то материальный предмет, какая-то послушная моей воле субстанция, что я могу буквально контролировать — держать, тянуть, заставлять двигаться вопреки положенному природой и… впитывать!
Я был словно какая-то Лайввайер из вселенной комиксов DC — эпизодический враг Супермена, способный поглощать электроэнергию как огромный аккумулятор, а потом швыряться молниями, только… пожалуй… не мог сам превратиться в скопление энергии и уйти по проводам куда-то в сеть. И в то же время… Я был Виктором фон Думом из вселенной Марвел!
С хлопком сработал предохранитель, отсекая закоротивший участок сети и погружая помещение в полумрак, рассеиваемый только светом с улицы, добивающим через открытую дверь.
Ощущение осознанного сновидения полностью растворилось, я уже точно не спал. И вместе с тем я всё ещё стоял в личных жилых апартаментах Виктора фон Дума в здании головного офиса его же корпорации в Нью-Йорке, а мои пальцы отливали серебристым металлом.
События сна… воспоминания и факты, приходившие, казалось бы, из ниоткуда неопровержимой данностью, всё ещё были со мной, как и многие другие, принадлежавшие явно не мне, но… Виктору. Его эмоции, чувства... Его жизнь. Всё это было так свежо, так ярко, так натурально, что даже при полном понимании своей чуждости для моей жизни сбивало с толку. Я знал, что я — не Виктор. Я всё время это знал, даже «во сне». Просто «во сне» это не мешало видеть сон и участвовать в его сценарии, всё видя и понимая, но… проживая историю. Сейчас же не только знал — я вернул трезвость мышления бодрствующего человека. Всё осознание себя, всю память о себе, всё критическое мышление, наконец. Но… опыт Виктора всё равно ошеломлял.
Ошеломлял, даже несмотря на то, что я мог поклясться, что видел всю эту историю в кино!.. А может быть, и благодаря этому.
Подняв взгляд на зеркало, я увидел в тусклом по темноте отражении лицо Джулиана МакМэхона, особо памятного многим детям девяностых по сериалу «Зачарованные» и роли Коула Тёрнера, он же — демон Бальтазар. И всё бы ничего — осознание, что я попал в историю фильма, уже начало стучаться в мою голову, однако проблема в том, что он, в смысле Джулиан МакМэхон в зеркале, был... мультяшным. Там однозначно было лицо Джулиана, но более яркое… глянцевое… не знаю, как сказать… идеальное? Словно лучшую рисовку из глянцевого комикса перенесли в трёхмерное пространство и ещё больше осовершенили, вплоть до полной реальности, но… без перехода к цветовой гамме реальности. И всё вокруг было таким — мультяшным, но до изумления детальным.
Пока я «спал» и видел «сон», это не вызывало удивления и чувства несоответствия. Это было естественно, воспринималось нормальным. Но теперь, когда я… «пробудился», я уже при всём желании не мог сказать, что попал в «фильм». Я скорее попал в какой-то мультик. Мультик про Фантастическую Четвёрку, ага. На роль главного злодея…
Последний факт, надо сказать, откликался в сердце изрядным раздражением. Пережитое, увиденное… всё это изрядно так смещало акценты в простой картине, где героические герои повергают злобного гада, который сам на них полез. Не то чтобы я и раньше был наивным дурачком, что без вопросов хавает официальную позицию создателей контента и причмокивает при этом, не давая себе труда анализировать происходящее и самолично выбирать, чья позиция мне больше симпатична, но сложно отрицать, что отвлечённые рассуждения, сидя на диване, мол, «а Империя в Звёздных Войнах должна быть не так и плоха, ведь вон сколько народу ей добровольно идут служить», имеют несколько иной градус личной вовлечённости, чем ситуация, где ты на самом деле пережил вместе со сценарным злодеем весь его путь.
Я же чем больше углублялся в память Виктора фон Дума, находясь в трезвом уме и твёрдом сознании, тем сильнее и сам хотел убить Рида Ричардса и Сьюзен Сторм.
Расставшись с Ридом ещё в универе, Сьюзен нашла себе замену в лице второго главного гения курса — богатенького, перспективного и, не побоюсь этого слова, истинно голубокрового аристократа Виктора фон Дума. Красивый, богатый, решительный и просто очень умный мужчина был во всех отношениях интересней бедного, хилого, социально неловкого, робкого и не видящего ничего за рамками своей любимой науки Рида Ричардса, по которому с первого взгляда было понятно, что счастливую семейную жизнь он обеспечит исключительно своим проектам, но никак не живой женщине. И, пристроившись к пробивному крутому парню, даже на правах подруги, девочка очень скоро оказалась на ведущих ролях в созданной им корпорации, имела всё, что только могла пожелать, а как дала добро на более близкие отношения — получила заботу, любовь и даже верность от мужчины, перед которым были готовы раздвинуть ноги тысячи красивейших женщин мира. О чём говорить, если Виктор ей предложение делал, буквально бросив мир к ногам, то есть на обзорной площадке своей космической станции, пока шар Земли проплывает под ногами?
Но тут девочка внезапно обретает крутые суперсилы, мировую известность, обожание толпы и своего бывшего парня-ухажёра, который тоже стал сверхчеловеком, героем и знаменитостью. А ещё поправил все свои финансовые дела за счёт Виктора, в то время как сам Виктор, во многом его, Рида, просчётом в определении скорости приближения газового облака в космосе, оказался на грани банкротства с падением цены акций компании ниже плинтуса. И — о чудо! Между бывшими однокурсниками, которые расстались из-за того, что девочку не устраивали перспективы парня, вспыхивает резкая и жгучая страсть! Любовь до гроба! Совместная жизнь в доме парня просто вот по щелчку пальцев, типа ради исследований новых сил, хотя Виктор предлагал все свои лаборатории и апартаменты. А ещё, на секундочку, вытащил их всех с орбиты после облучения. В одиночку. Четверых бессознательных коматозников. На повреждённой станции. А ещё одного из них надо было из космоса достать, прежде чем затащить в корабль и вести тот на приземление. Но это всё было забыто, как и то, что все они прошли полный курс лечения в его клинике. Отнюдь не дешёвого лечения по американским меркам, хочу заметить! Девочка осталась жить с мальчиком, который стал знаменитым и перспективным, и плевать, что мужчина, которому она всем обязана, в этот момент переживает худшие дни своей жизни, наблюдая, как рассыпается дело всей его жизни. Как его предают инвесторы, что уже сговорились с конкурентами. Как скалятся враги, уже предвкушая отгрызание жирных кусков его компании и присвоение уникальных технологий и патентов. Наконец, как он медленно мутирует, превращаясь в покрытую шрамами образину… Последнего, конечно, Сьюзен знать не могла… Но только потому, что и не подумала быть с Виктором рядом в это время.
И-и-и… глядя на всё это от первого лица, я не мог отказать мужику в мотивах к неприязни. Сьюзен была чертовски сексуальной цыпочкой, просто эталонной синеглазой блондинкой с шикарной фигурой и невероятно соблазнительными губками, но никакая внешность не извиняет такого отношения. Это просто… подло.
Но герои, чёрт их дери, у нас они, а я — злодей!
По сценарию фильма, с сюжетом которого всё тут очень совпадает, меня ещё и в статую должны превратить, буквально оплавив и залив водой, чтобы запихнуть в какую-то кладовку на пёс их знает сколько лет, пока не прилетит Пожиратель Миров и мне не полегчает... чтобы, впрочем, почти сразу всё равно сдохнуть, утонув на дне гонконгского залива.
Жизнь, полная справедливости, как она есть. Просто нет слов.
Лампы внезапно мигнули — и освещение восстановилось. Как и трансляция новостей по телевизору в гостиной.
Яркость мира в один миг стала ещё более очевидной, равно как и уродства на моём лице и пальцах. Оригинального Виктора нигде не было, тело подчинялось мне, и ни намёка во всём вокруг на возможность как-то прекратить это «неожиданное приключение» с попаданием в иной мир и чужое тело.
Сказать, что мысли путались и я был в растерянности, это ничего не сказать.
На автомате добредя обратно до кресла, я рухнул на мягкую обивку, пустым взглядом глядя на мультяшную ведущую, что уже переключилась на иные события в мире.
Кто виноват и что делать, было решительно непонятно. Из плюсов моего состояния — это то, что я, скорее всего, в неподвижную статую всё-таки не обращусь. В комиксах, насколько я знал, Виктор фон Дум частенько бывал магом, в мультипликационных сериалах его, напротив, делали чистым технарём, что хоть и ходил в эпатажном плаще и доспехах, но только из-за уродства, которое вроде как получил в студенческие годы из-за того же Рида Ричардса, да и доспех у него был скорее не красивой бутафорией, а аналогом высокотехнологичной брони, вроде той, что у Железного Человека, только без полёта и столь же совершенного оружия. Не сказать что я был таким уж большим сторонником этого персонажа, но моё детство пришлось на сериалы девяностых, где фон Дум появлялся не только в двух сезонах Фантастической Четвёрки, но и в сериале по Халку, в Человеке-Пауке, кажется, Людях-Икс и, возможно, даже Железном Человеке — насчёт двух последних не уверен, но всё это выходило подряд, было связано сюжетно, а персонажи время от времени мелькали в историях друг друга. А поскольку эти сериалы были откровенно лучшим, что вообще делали по комиксам Марвел в мультипликации, когда началась всеобщая истерия по новой Киновселенной, где истории персонажей сильно перерабатывали относительно оригинала, пересмотреть, как оно там было в оригинале, получилось как-то само собой, пусть я и был уже куда старше понятия «ребёнок». Словом, кое-что я о Викторе помнил. Как и был уверен, что именно мутацию с превращением в «Стального Человека» он получал только в кинофильмах, и то лишь в дилогии двухтысячных. И там он, даже простояв неизвестно сколько времени в виде сплавленной принудительно статуи, сумел очухаться и двигаться дальше, пусть и сильно потеряв во внешней привлекательности. Что, впрочем, исправила встреча с Серебряным Сёрфером.
Однако вокруг всё-таки был не фильм.
Значило ли это, что я всё ещё в зоне риска? Да. Значило ли это, что я могу как-то заложиться от внезапного застывания? Нет.
Разве что всё-таки дождаться результатов работы Рида и пройти отмотку мутации на его установке. Бену Гримму в фильме это помогло. Как минимум временно. Пока он сам не полез обратно в установку. Но… надо ли оно мне?
Взгляд сам собой скользнул на розетку в ближайшем углу комнаты. Я всё ещё чувствовал электроэнергию там — в стенах, в проводах. Ощущал её материальность, вещественность… ощущал, что могу её потянуть…
Голубая молния, игнорируя всякое сопротивление воздуха, тугим канатом протянулась через помещение, впившись в мою ладонь и вновь начиная дарить ощущение обновления, жизни… силы.
Усилием воли прерываю процесс, пока вновь не «вылетели пробки».
Ощущение было потрясающим. Бесподобным. Пьянящим. И я чувствовал, что поглощённая энергия всё ещё во мне и что я могу управлять ей. Ничего подобного я никогда не испытывал в прошлой жизни. Это была Сила… Власть.
Может быть, я пока был и не совсем в своём уме, но отказываться от такого без по-настоящему веской причины… Ни за что!
Что меня сюда привело? Зачем? И как мне тут жить? Это вопросы, на которые у меня пока нет ответа, и не факт, что на первые два он когда-то будет, но одно я мог сказать точно — я не хочу терять такие силы. Даже если придётся переходить на нелегальное положение… Особенно если придётся переходить на нелегальное положение!
Что, – мой взгляд зацепился за картинку на телеэкране, где мелькнул Белый Дом, – впрочем, не такой уж и очевидный исход событий.
Мозги усиленно заработали, пытаясь составить в одну картину всё то, что было известно об этом мире Виктору, и мои собственные воспоминания о возможных сценариях и персонах. Прежде всего стоит отметить, что Рид не только ухлёстывал за переселившейся к нему Сьюзен, но и всё-таки работал, и пусть пока никакой установки готово не было, но я-то знал, что он её построит. Даже в мультиках что-то похожее мелькало. Правда, там оно на Бена Гримма уже почему-то не действовало, но Халку Ричардс пытался помочь. Уже эта инсайдерская информация даёт довольно много простора для манёвра. Ведь это не только обращение мутации вспять, это и провоцирование оной мутации! Бен же вернул себе каменную форму в фильме, значит, в теории и обычного человека можно мутировать. А это, извините меня, почти сыворотка суперсолдата, которой создали Капитана Америку, или газ Зелёного Гоблина. Мечта любых вояк, а то и кое-кого повыше — кто же откажется от суперсил, да ещё и всего лишь одной недолгой процедурой? Да, технология по-любому сырая — сам Ричардс её доводил-доводил, да так и не довёл ни в одной из своих вариаций, не сумев вылечить ни друга, ни прочих смежных персонажей, от своей мутации изрядно страдавших. Оно, конечно, понятно, что всё ради мерча — не отказываться же сценаристам от персонажей, которых можно продавать, ради того, чтобы нарисовать им счастливый финал? Но мне-то оно и пофиг, главное, что вояки по-любому вложатся, подпишут со мной контракты и покроют все расходы, а то, что работ там ещё на десяток лет, так это же целых десять лет, а мы во вселенной Марвел! За десять лет тут или Галактус прилетит и всех съест, или какие-нибудь Стражи восстание машин устроят, или Апокалипсис власть захватит, или ещё сто двадцать три конца света. Короче, как в том анекдоте: или султан помрёт, или я, или ишак. Но сейчас я корпорацию сохраню, а вместе с ней и возможности, каких никакой одиночка не достигнет, разве что он — супер-мега-телепат планетарного масштаба, аля Профессор Ксавьер.
Надо бы его, кстати, тут поискать. Не чтобы в его школу поступить, конечно, однако присмотреть за его клубом стоит, а может, даже и перехватить кого из воспитанников. Ну или воспитанниц. У меня тут моральная травма, в конце концов, — девушка, которой я был верен, меня кинула ради человека-гондона. После такого я готов не быть ханжой и пригреть на груди (порой и буквально) куда больше милых красавиц из моего детства, чем одна Джубили или Китти Прайд. Моногамия не сработала — будем искать иные пути к семейному счастью.
Кроме шуток! Может быть, я сошёл с ума, и всё вокруг — бред больного разума, но даже так… особенно если так… зачем отказываться от известных возможностей? Это — мир Марвел! Память Виктора хранит в себе и такие имена, как Энтони Старк, Джастин Хаммер, Норман Озборн, Уинстон Фиск, Лидия Харди, Джон Джеймсон, да что там? Даже про Брюса Бэннера и Отто Октавиуса он краем уха слышал, в ракурсе перспективных светил науки. И, что показательно, все вышеперечисленные, кого он знал в лицо, мало напоминают свои образы из кино, зато очень напоминают мульты. Тони Старк хоть и носит усики, но он не Роберт Дауни-младший вот совсем никак; местный Хаммер — это солидный джентльмен за шестьдесят, что конкурировал ещё с Говардом Старком, а не нервный «студентик», за малым не лезгинку отплясывающий перед «крутым русским бандитом»; Норман — коротко стриженный молодой мужчина с располагающим и чуть простоватым лицом «ботаника», а не пусть и гениально его сыгравшего, но слишком уж фактурного Уильяма Дефо. И так по всем, разве что Джон Джеймсон — местный главный редактор и владелец одной из главных газет Нью-Йорка «Дэйли-Бьюгл», а также телекомпании «J3» — в самом деле похож на киношного, но там скорее с актёром повезло — очень попал в каст.
Всё это к тому, что при таком раскладе в этом мире должны найтись и всевозможные красавицы, от Фелиции Харди и Мэри Джейн Уотсон до Шельмы, Псайлок и Эммы Фрост, которые, будем откровенны, ни разу не уступают Сьюзен Сторм в плане внешности. И хотя посвящать всю свою новую жизнь сбору гарема — это, конечно, перебор, но и отказываться от возможности, которая будет реализуема… Зачем? Ради чего?
Я богат. И буду богат, даже если потеряю компанию. А ещё знаю возможное будущее. С такими вводными глупо планировать ночевать в канаве или искать «крепкой мужской любви» на тюремных нарах.
Но я что-то отвлёкся, а между тем тут кто-то собирался добиваться контроля над моими активами. Мне кажется или эта канцелярская перхоть Нэд Сейсил изрядно охренел? Я ещё не банкрот, даже задолженностей в зарплате пока не допустил, а эта падаль уже открыто разевает пасть на мою собственность. Надо бы поставить его на место…
Глубоко вдохнув и выдохнув, я постарался успокоиться. Пусть внутри меня и трясло, но я всё-таки был не совсем Виктором и потому, хоть и с некоторым трудом, мог смотреть на вещи здраво. Этот мелкий гадёныш — действительно просто мелкий гадёныш. Да, он может инициировать внеочередное собрание инвесторов и там поставить вопрос о моём отстранении от должности, после чего начать объявлять процедуру банкротства. Вот только по факту — он всё равно ничего не решает, он просто «говорящая голова», вывеска. Даже если его прикончить, его место займёт кто-то другой и сделает всё то же самое, разве что из-за «несчастного случая» процесс может быть отложен, но вряд ли надолго. А вот смерть такого небедного мужика расследовать будут со всем тщанием, и я буду если не первым подозреваемым, то вторым. В итоге этот выигрыш времени будет потрачен на разговоры со следователями, ничего мне не дав, кроме дополнительной головной боли, подозрений, а то и доказательств моей вины — я всё-таки не имею опыта в подобного рода задачах и, вполне возможно, где-нибудь накосячу, оставив к себе след.
С другой стороны, даже проходящая «по ускоренному сценарию» процедура банкротства меньше полугодия занять не может. Собственно, чтобы её начать, им и нужно меня сместить, ибо хрен бы я позволил. Оспорить смещение я не смогу, тут разве что прикончить вообще всех держателей крупных пакетов акций, при этом организовав себе железобетонное алиби… Хо, а Норман Озборн в фильме не так уж и безумен был, когда подрывал своих «деловых партнёров» в костюме Гоблина. Кхм, м-да. В общем, тут разве что убить всех, но это сложно: вместе они не собираются, на теракт не спишешь, а если начнёшь убивать по одному, то все всё поймут. Однако это не значит, что я не смогу затянуть процедуру банкротства и просто «устроить весёлую жизнь дорогим партнёрам».
Я ухмыльнулся и достал телефон, на котором набрал один номер…
– Мистер фон Дум? – отозвались на том конце провода.
– Леонард, – я улыбнулся помощнику, – мне нужно, чтобы ты организовал для меня пару встреч с журналистами. А ещё провёл несколько операций через счета компании, пока у нас есть к ним полный доступ.
– Х-хорошо, сэр! – парень не стал задавать вопросов. Эх, хороший он помощник: верный, компетентный, исполнительный. Да, умел я подбирать кадры.
Что именно я задумал? Спровоцировать заморозку счетов и финансовый аудит. Распилить имущество фирмы и оторвать от него кусок, пока оно под арестом, довольно сложно. На финансирование исследования Рида мне и своих заначек хватит. Да и финансовые операции при рассмотрении будут совершенно легальными, просто с нарушением протоколов, самый максимум — штраф, да и тот не особо большой. Ну и процедуру банкротства это, с одной стороны, затянет. С другой же… ещё сильнее обрушит акции. А потом я сделаю пару заявлений для журналистов на тему всяческих меньшинств и прочих общечеловеков. Да, в этом мире до твиттерных активистов с культурой отмены ещё не дошло, как и до самого Твиттера, больше скажу — президентом России является Борис Николаевич Ельцин, а США — Билл Клинтон, и, о кошмар, мы даже ещё не в двадцать первом веке, однако тенденции уже существуют и первые звоночки ощущаются, гей-парады хоть вспомнить. Тем самым мой образ для некоторой части самой горлопанистой общественности станет токсичным и неприятным. А это — опять урон репутации и падение акций до уровня стоимости туалетной бумаги. С учётом «заморозки активов» эти финансовые крысы начнут скидывать «лишние» бумажки, пока они хоть что-то стоят. Уже начали. И вот тут уже можно будет тряхнуть мошной. Контрольный пакет мне это не даст, но, с учётом имеющегося, процентов до сорока-сорока пяти дотянуть я смогу. Да, это рискованно, однако рискнуть я готов. Если план провалится, миллион-два вечнозелёных у меня «на карманные расходы» останется, и мы вернёмся к плану злобного одиночки, но вот если выгорит, я не только верну себе компанию, но и серьёзно «отожму от кормушки» «дорогих партнёров». А после, вполне возможно, мои «новые друзья» помогут мне «найти доказательства» финансового сговора. И тогда у ребят начнутся больши-и-ие проблемы.
На моё лицо вылез оскал… Но сначала — журналисты. А для них придётся «попудрить носик», дабы не смущать их тонкую душевную организацию совсем уж страшной рожей.
Пару дней спустя.
– Как это понимать, Виктор?! – Нэд Сейсил на меня орал во всю глотку под полное одобрение и моральную поддержку «коллег».
– М-м-м? О чём вы, Нэд? Как директор Фон Дум Индастриз я вполне имел право на совершение данных операций.
– В нарушение всех регламентов! Теперь начинается разбирательство, и продлится оно минимум три месяца!
– В которые вы не сможете начать процедуру банкротства, поскольку это будет рассматриваться как попытка уйти от ответственности. Кака-а-ая жалость! – я продолжал усмехаться.
– Ты… что, решил хоть так нам подгадить? – вступил в «беседу» очередной «инвестор».
– «Гадите» вы и по углам, – повернулся я к нему, – я же борюсь за дело, которому отдал свою жизнь. Будь дело в моей стране, я бы вас вообще повесил. Однако, увы, законы Соединённых Штатов работают иначе. Но, к счастью для меня и сожалению для вас, я их неплохо знаю.
– Это всё равно ничего не изменит, ты просто продлеваешь свою агонию, – хмуро отозвался ещё один «уважаемый партнёр».
– А ещё «от простоя» замороженных активов вы теряете доход. Надеюсь, вы ещё не пообещали куски моих предприятий кому-то ещё в определённые сроки? А то ведь придётся и пени платить, – судя по покрасневшим рожам, кое-кто действительно уже успел заключить договоры.
– Это довольно мелочно с твоей стороны…
– Ага, ещё «старым другом» меня назови. Как там вы любите говорить? «Просто бизнес и ничего личного»? Так вот, в моём случае — это личное.
– Довольно. Совет акционеров снимает тебя с должности генерального директора! – выкрикнул один из магнатов.
– Что же, у вас действительно есть на это право, – я развёл руками, – однако не забывайте, что я тоже вхожу в этот совет, так что пришлите мне приглашение на новое собрание, где будет выдвинута кандидатура нового директора. И да, в случае, если я это извещение не получу, данное собрание не будет считаться легитимным и может быть оспорено в суде. Удачной инициации банкротства, – на этом я встал и покинул зал.
Разумеется, номера этих ушлёпков уже заблокированы, а Леонарду приказано не принимать от них и их представителей никаких вызовов. Да, после третьего уведомления они смогут собраться и без меня, но это — ещё неделя-две. Что же, Ричардс, не подведи.
Ещё некоторое время спустя.
Увы, когда ты надеешься на человека-гондона, он тебя обязательно подставит тем или иным образом. Он не то чтобы «не тянул» разработку, но чем дольше я за ним наблюдал, тем больше замечал, как он… нельзя сказать, что забивает на работу, предпочитая ухлёстывать за моей бывшей невестой, но… да.
Виктор хорошо знал своего «друга», потому в оборудовании для лаборатории, что он поставлял для Рида в здание Бакстера, были и скрытые камеры, и жучки, ну и телеметрия писалась в режиме 24/7, сразу копируясь на сторонний сервер. Всё, чтобы «интеллектуальная собственность» осталась у законного владельца, то есть меня, а не «случайно» испарилась, если гондон-мэна что-то не устроит или он найдёт предложение получше. Так что я хорошо «держал руку на пульсе». И вот с этим пульсом как раз были проблемы.
Чем дальше, тем чаще наши голубки выясняли отношения: кто кого бросил в первый раз, кто что чувствует, как они переживали расставание, у кого больше претензий… И хотя формально это всё можно назвать скандалами, на деле же ребята вот всем своим поведением кричали: «Я тебя хочу! Ну же! Поуговаривай меня! Поуговаривай!». Между делом процесс исследований прерывался на «семейные дрязги», когда молодой и активный мальчик Джонни устраивал потасовки с депрессующим Беном или не усиживал на месте и отжигал на каких-нибудь молодёжных тусовках, часто в прямом смысле и с фонтанами откровений о личной жизни сестры и всей команды. Народ ссорился, мирился, опять ссорился, уже не очень мирился и, наконец, просто наслаждался своими силами и их освоением, живя на всём готовом. Разумеется, за мой счёт. Рид даже нашёл время разработать свой логотип с четвёрочкой, синтезировать материал из саморегулирующихся молекул, заказать исполнение из него в ателье и нашить оный логотип на костюмы. Включая костюм моей бывшей невесты, само собой.
И хотя я терпеливый человек, но надо было это болото встряхнуть, пока их сладкий Рай не обошёлся мне слишком дорого. И я даже понимал, как это сделать. Виктор своего «друга» Рида знал как облупленного, где и как надавить, ведал. Да и «память о фильме» имела что-то такое. В общем, я решил завалить сразу несколько зайцев одним выстрелом и… пошёл к Бену.
В выбранный момент встречи каменный гигант мрачно сидел в углу затрапезного кафе, мрачно закутавшись в дорожный плащ и мрачно цедя мрачный кофе. Настроение у него было между «умри всё живое» и «пойти, что ли, с моста спрыгнуть?».
– Свободно? – я подошёл к его столику.
– А? Виктор? – повернулся ко мне «голем». – Да… садись. Но что ты тут делаешь?
– Я волновался…
– Ты? Волновался? – недоверчиво хмыкнул гигант. – Очень мило!
– Ладно-ладно, – я уселся за столик напротив, – просто… наверное, это нужно больше мне. Поговорить с кем-то…
– Хреновый день? – понимающе спросил «кремень-мужик».
– Хреновый месяц, – я махнул, подзывая официантку, и мы сделали заказы. Тем более что выбор был небольшим. Зато принесли быстро. – Сегодня я угощаю… пока ещё могу себе позволить это, – усмешка на моём лице была не самой приятной.
– Неужели всё настолько плохо?
– Ну, мою компанию откровенно пытаются у меня украсть, и, скорее всего, это у них получится, моя бывшая невеста теперь встречается с парнем, из-за которого я в дерьме, а он мало того, что на коне, так ещё и проматывает остатки моих денег… В том числе водя мою бывшую невесту по ресторанам. Вместо того, чтобы искать способ исправить хоть что-то...
– Н-да… Минуточку, ты это о Риде? – не сразу сообразил Гримм.
– Нет, что ты? – я горько усмехнулся, постаравшись изобразить беспечность, какой на самом деле совсем не чувствовал, ибо время поджимало. – Он, конечно же, хороший друг и гениальный учёный, что совсем не тянет время, наслаждаясь, что его счета оплачивает кто-то другой, заодно подгоняя ему самые лучшие и так любимые им игрушки... Тц, прости, накипело. Тебе ведь сейчас тоже несладко, я хотя бы могу на люди выходить… Всего-то и нужно прятаться от толпы журналистов, что хотят оторвать свой кусок от моего «ещё не остывшего тела».
– Ты умеешь поднять настроение, – хмыкнул гигант.
– Обращайся! Таким, как мы, победителям по жизни, только и остаётся сидеть в дешёвой забегаловке и пить кофе, заедая его бургерами.
– И всё-таки я верю в Рида, – правда, произнёс это здоровяк совсем не так уверенно, как хотел бы.
– Ну, твоё право. Надеюсь, твоя вера в него оправдается лучше, чем моя.
– Да… – мужик отвел глаза. – И ещё одно, Вик…
– М-м-м? – я укусил свой сэндвич, радуясь, что хоть вкус моя металлорганика как-то чувствует.
– Я так и не успел сказать тебе. Спасибо… Ну, что вытащил меня… Нас всех.
– Забавно, – я усмехнулся. – Из вас всех меня поблагодарил только ты. Не Рид, не моя невеста и уж тем более не этот позёр, которого я взял только по её просьбе, при том, что именно с тобой у нас всегда были самые плохие отношения.
– Извини, – втянул голову в плечи Бен.
– Да чего там, – я отмахнулся, – на месте простого парня из Бруклина я бы тоже относился с подозрением ко всем, кто зарабатывает больше меня.
– Ха-ха, а ведь верно! – рассмеялся «голем». – Ну ладно, спасибо за обед, но мне тут нужно ещё зайти кой-куда…
– Угу, удачи, – искренне попрощался я с каменным человеком.
Как ни странно, но общаться с ним было довольно приятно: простой мужик, прямой и честный, без лишних тараканов в голове. Пожалуй, работать с таким было бы приятно. Однако сейчас я использовал его прямоту и честность для того, чтобы настроить против Ричардса, благо человек-резинка давал массу поводов для возникновения вопросов в свой адрес.
Дальше мне оставалось только вернуться домой, включить мониторы и наслаждаться шоу. «Кой-куда» оказалось лабораторией, где, по идее, «не покладая рук» трудился Рид. И которого Бен там, разумеется, не нашёл. И остался ждать. Ну и увидел, как эти двое голубков, под ручку и едва ли не целуясь на ходу, заваливаются обратно. Как говорится, немая сцена из картины «Не ждали». И, разумеется, далее последовала не менее интересная сцена уровня «мне тут пиздец как тяжело, пока ты, урод, развлекаешься». Признаться, я опасался, что перегнул и Бен в порыве чувств выскажет что-нибудь ещё и в мой адрес, из серии «прав был Виктор», или упомянет, что «у фон Дума проблем куча, а он с последних копеек тебя финансирует». Но нет, Гримм пусть резкий парень и был чертовски зол, но за языком следил и «вовлекать лишних» в свои разборки явно не собирался. Как и планировалось. В результате ссоры здоровяк послал всех нахрен и ушёл, а «ботан» получил заряд чувства вины и вновь взялся за дело с небывалым энтузиазмом. Отлично.
Следующие две недели резиновый пахал, и о чудо! Живительные пиздюли сработали! Пока у него была куча образцов растений, которые мы брали в космос, как раз желая облучить тем облаком, и которые, понятное дело, облучились, всё было плохо. Ничего не получалось, все образцы наш великий учёный загубил, нихрена не достиг, зато с девушкой отношения наладил. А тут получил от друга взбучку, оказался вынужден экспериментировать на себе любимом, и сразу расчёты такими качественными стали! Так сразу смертность образцов упала! Ну просто как отрезало! Ну и данные обнадёживающие пошли, результаты!
Тут уж я клювом не щёлкал и сразу начал совместно с Леонардом искать выходы на вояк. Не то чтобы у меня выходов не было до этого, всё-таки оружейный бизнес — это очень выгодное дело, и любой уважающий себя капиталист-промышленник хоть краешком, хоть опосредованно, но стремится туда влезть, Фон Дум Индастриз же могла предложить массу интересного. Но не стоило забывать, что сейчас и мои полномочия были сильно порезаны, и состояние компании оставляло желать лучшего, потому мне требовалось не просто «выйти с проектом», мне требовалось выйти с проектом на человека, который его оценит и сможет организовать всё так, чтобы и Дядя Сэм очень захотел получить его себе. При этом получить как проект именно моей компании со мной во главе, а не просто «выдрав кусок». А такого военного найти непросто — в Пентагоне тоже есть свои течения и группировки, а даже если ты знаешь нужную, ещё пойди организуй встречу и сумей заинтересовать. Для гарантированного интереса оно должно работать «хоть как-то», и, к счастью, оно уже работало, благо мозгов, чтобы понять выкладки Рида, мне хватало. Как и понять, куда это всё двигать дальше. И даже найти у нашего всезнайки парочку просчётов. Всё-таки Виктор фон Дум был Гением немногим меньше Рида, и мне его мозги достались в полном объёме.
Не быстро, но заинтересовать нужных вояк удалось. Оборонка США грезила концепцией «суперсолдата» со времён утраты формулы Эрскина, что породила Капитана Америку. Нет, разумеется, сама по себе идея производства «неодолимого юнита» людей преследовала на протяжении всей истории, начиная от не чувствующих боли и страха берсерков под мухоморами, заканчивая всякими прототипами экзоскелетов, суперсплавов и так далее. Но в Штатах это выражалось куда как ярче — они ведь «смогли пощупать» такого суперсолдата, уже, считай, настроились на массовый выпуск этих «протоастартес», а потом р-раз — и формула того, тю-тю, как и её создатель. Обидно ведь! Хочется! Бесспорно, имелись в структуре и ретрограды, свято уверенные, что надо просто больше танков и самолётов, а все эти мечтания про волшебных бойцов — просто баловство. Существовала и «партия роботов», что грезила армиями беспрекословных «железных людей», которых не надо беречь и у которых нет никаких прав человека, что есть у любого рядового. Метались между ними и разного рода гибриды этих крайностей, от «нео-рыцарей» с мечтами о пилотируемых человекоподобных роботах до адептов биологической войны. Но я потому и тратил время на поиски нужных людей, чтобы случайно на этих не нарваться. Нужные суперсолдата хотели. А тут к ним подваливают пусть и находящиеся в плачевном состоянии, но вполне доказавшие свою дееспособность учёные, специализирующиеся на всяком хайтеке, и говорят, что могут штамповать ребят вроде человека-факела и живых скал. Как минимум посмотреть и выслушать таких ребят… было интересно. Всё, чего мне не хватало, это «рабочего прототипа», что был бы получен не случайным образом, а по утверждённому процессу. И я мог им дать что-то подобное.
Подгадав момент, когда лаборатория в здании Бакстера в очередной раз опустеет, я начал представление. Честно — предпочёл бы воссоздать лабораторию у себя, а не позориться с ночными визитами в чужой дом, но, увы, денег, а главное — времени на изготовление новой партии уникального оборудования с последующей его калибровкой просто не имелось, так что пришлось играть в Бэтмена. Так или иначе, машинерия была подготовлена, все настройки внесены, недоработки Рида исправлены, да и главным, во что он сейчас упёрся, было энергоснабжение генератора излучения, что я мог легко компенсировать и своими силами, благо время на практику имелось. Далее осталось позвонить Бену и пригласить его на «решение каменной проблемы». Убеждать даже не пришлось — он едва не примчался на своих двоих, на силу успел предупредить о Леонарде, который за ним выехал.
– Вик, здоров, ты серьёзно насчёт этого?
– Да, аппарат готов, – улыбаюсь, хотя из-за того, что я не включал верхний свет, вряд ли он мог видеть улыбку. – Леонард, подожди внизу, – обращаюсь к помощнику, у которого ещё будет роль в сегодняшнем спектакле.
– Да, сэр, – без вопросов кивнул парень и направился к лифту.
– А где Рид? – тем временем сообразил человек-кремень, что он в лаборатории этого самого Рида, но мы тут одни.
– Где Сью, – пожимаю плечами, стараясь не слишком переборщить с ехидством в голосе.
– Но ты уверен? – растерянно глянул Бен в сторону установки. – Рид говорил, что нужно ещё…
– Он говорил, что облако нам не страшно, но мы оба знаем, что вышло в итоге, – я не скрывал раздражения. – Рид постоянно что-то говорит, и ему постоянно что-то нужно. Сейчас он не смог получить достаточно энергии для аппарата, хотя и школьнику понятно, что достаточно проложить ещё один силовой кабель, на что не так уж сложно раскрутить городские власти, учитывая шумиху вокруг его личности. Но… – стальной кулак на правой руке сам собой сжался до скрипа в кожаной перчатке, – видимо, владеть суперсилами без недостатков очень приятно, вот наш всезнайка и не додумался до такого простого решения. В общем, – встряхиваюсь, ловя взгляд Гримма, – я доработал машину. Остальные, по всем признакам, не горят желанием меняться обратно, а вот тебя лекарство вроде бы интересовало, нет?
– Да… – он сглотнул. – Если ты уверен… Что нужно делать?
– Просто залезай внутрь, я всё организую.
– Ла-а-адно… – и вскоре каменный человек залез в установку.
Дальше было дело техники — включить, вывести мощность на максимум и… добавить энергии от себя. Я не врал на тему дополнительного силового кабеля — городская сеть не тянула потребности оборудования, а он бы легко решил проблему. Ирония ситуации состояла в том, что протянуть его за мой счёт уже было нереально. И не потому, что это оказалось бы слишком дорого, просто как Рид у нас был на коне, так и я всё больше летел в придорожную канаву. Чиновничья же братия очень любит держать нос по ветру, и в обстановке тотальной травли моей корпорации и меня лично, да ещё с этим финансовым аудитом, не нашлось бы безумца, что рискнул бы выписать разрешение. Как-никак тянуть силовой кабель и по специально отведённому маршруту — те ещё головная боль и инженерные старания, а тут — плотная городская застройка и какие-то риск-эксперименты. В таких условиях обычно не кабель тянут, а лабораторию за город выносят, это только Рид у нас настолько особенный, что, даже едва сводя концы с концами, и не подумает переехать с вершины тридцатипятиэтажного офисного здания на Манхэттене и в нём же будет строить экспериментальные установки по воссозданию космического излучения, приводящего к человеческой мутации. И тем не менее именно Рид и мог бы продавить проект дополнительной электрификации, пользуясь хайпом вокруг своей личности, однако… Он, похоже, привык за этот месяц, что ему всё организует «дядя», а он только творит, когда же «дядя» не выкатил ему решения по первому намёку, наш гений впал в ступор и начал искать… как бы справиться с имеющимся питанием, то есть начал упрощать и оптимизировать технологию, которую ещё не успел отработать «как есть». В общем, мне пришлось делать всё самолично и использовать… монтировку. Да, монтировка всё делает лучше. Она хорошо проводит ток, и потому не придётся голыми руками лезть в силовую установку. И так пришлось потоки энергии держать силой воли, чтобы они не закоротили всё нафиг из-за столь грубого влезания железячного меня прямо в «фазу трансформатора».
Но результат того стоил.
Меньше минуты обработки, двери камеры открываются, и оттуда вываливается Бен Гримм. С голым торсом, спадающими штанами, слегка охреневающий, но вполне себе мясной. Вот он осматривает собственные руки, щиплет себя и…
– Эхэ-хэ-хэ-хэ! Ха-ха-ха-ха-ха! Да-а-а-а! Вик! Ты Гений! У тебя получилось! – мужик явно хотел меня обнять. – Вик? – чуть напрягся он.
– Да здесь я, здесь, – заново натягивая перчатки, выхожу из-за пульта управления. – На вот, прикройся, – протягиваю ему халат.
– Спасибо! – меня таки обняли.
– Всё-всё, хватит нежностей! Я против того, чтобы меня обнимали голые лысые мужики средних лет! Такое позволено только молоденьким симпатичным девушкам.
– Ха-ха, как скажешь, – рассмеялся бывший «каменный человек».
– Рано радуешься, – я усмехнулся. Очень Зловеще усмехнулся.
– Э, ты чего? – опять напрягся Гримм.
– Тебе предстоят долгие, насыщенные дни в медицинском крыле, где тебя будут перебирать, как забарахливший движок. Надо же убедиться, что с тобой всё в порядке?
– А... Это да… Это я понимаю, – окончательно расслабился здоровяк.
– Ты ведь сейчас подумал обо мне что-то нехорошее, да?
– Я… Прости… – ему действительно стало стыдно.
– Ладно уж, я привык, – вздыхаю. – К тому же скоро кое-кто будет действительно считать меня злодеем.
– О чём ты?
– Виктор? – а вот и Ричардс, лёгок на помине. И уже в синем костюмчике с логотипом Фантастической Четвёрки. Никак в нём и спит уже? Рожа удивлённая, сам явился со стороны жилой части этажа, и даже не по основному коридору, как все люди, а на обзорную площадочку с перилами, откуда так удобно созерцать всю лабораторию, чувствуя себя большим хозяином.
– Ты вовремя, Рид! – радушно улыбаюсь ему, доставая мобильный, чтобы прожать быстрый вызов. – Леонард, можешь начинать, – едва на той стороне «взяли трубку», сообщаю помощнику о новом этапе.
– Что здесь происходит? – не унимался Ричардс. – Бен? Как?.. Ты что-то сделал с моей машиной? – и сразу же начал выдвигать претензии и качать права.
– Не принимай близко к сердцу, но я не могу больше оплачивать твои развлечения только потому, что ты наплёл мне про опасность мутации и необходимость искать лекарство, играя на моём страхе за жизнь невесты… Тем более после того, как сам же сделал всё, чтобы она стала и не моей невестой вовсе. Понимаю — тебя-то всё устраивает, но я нынче стеснён в средствах и должен спасать уже себя.
– О чём ты говоришь? – с неподражаемым изумлением захлопал глазками наш всезнайка. – Я работал над лекарством! У нас договор!
– Ах да, договор… – я дошёл до стола и взял заранее подготовленную папку с документами. – Ты, кажется, должен был получать двадцать пять процентов прибыли за любое коммерческое применение результатов? – награждаю его ухмылкой, по которой, впрочем, мгновенно читалось начало большой гадости. – Вот только давай вспомним, а что было предметом договора? – показательно листаю бумаги. – О! Вот оно! Ты обязался исследовать предоставленные компанией Фон Дум Индастриз образцы подвергшихся облучению космической радиацией растений и предложить новейшие методы по лечению и профилактике существующих болезней, продлению срока жизни и ещё много разного бла-бла-бла. Однако… – захлопываю папку, – все образцы ты, как я знаю, уже загубил, а ни одного предложения не предоставил. Как и вообще не вёл исследований, предусмотренных нашим контрактом.
– Я искал лекарство!
– Именно! – с готовностью киваю я. – Ты пытался исправить собственную ошибку и делал это за счёт денег и ресурсов моей компании. Только вот в чём беда, – поднимаю папку повыше, – согласно этому договору, все разработки и патенты, что будут тобой созданы во время работы на меня, а также права на применение принадлежат мне. Ты, позволь напомнить, контракт не разрывал, образцы и финансирование от меня получал, по твоим запросам создавали оборудование, под твои нужды выделялись специалисты. И ты подписывал все акты о приёме и выполнении работ! Кто виноват, что ты при этом не выдал ничего, что обязан был по контракту? – в этот момент из основного коридора донёсся звук открытия створок лифта и множества шагов. – Так что, мистер Ричардс, я вас увольняю. А теперь покиньте помещение, пока мои сотрудники будут демонтировать оплаченное из моего кармана и произведённое на моих заводах оборудование.
– Ты спятил?! – возмутился учёный, однако в этот момент Леонард с первой группой наиболее проверенного и допущенного персонала уже вошёл в помещение.
– Нет, – встретив помощника взглядом и жестом приказав приступать, вновь поворачиваюсь к Ричардсу, – я действительно больше не нуждаюсь в твоих услугах.
– Но без меня ты не сможешь завершить работу! – уже сбегая с обзорной площадки вниз, принялся он демонстрировать, почему к нему намертво приклеилось далеко не лестное прозвище «Всезнайка» ещё со школы.
– Брось, Рид. Человечество дошло от каменного топора до полётов в космос и без твоего личного участия, справится и здесь.
– Виктор, это не шутки! Сейчас не время для твоего высокомерия! – уже подбежав ко мне вплотную, пошёл на новый заход этот гондон.
– Рид… – делаю глубокий вдох, – ты снимаешь целый этаж с пентхаусом в офисном здании на Манхэттене с окнами на Крайслер-билдинг, при этом не имеешь постоянных источников дохода, да ещё и проводишь здесь риск-эксперименты с излучением, вызывающим мутации человека, свято веря, что все нормативы по степеням безопасности такого рода исследований — это не для тебя. Не тебе говорить мне что-то о высокомерии! Из нас двоих ты — самый высокомерный! Это ты принципиально не работаешь с любыми именитыми учёными, которые могут хотя бы претендовать на соавторство в исследованиях! Это ты вечно отказываешься от постоянной должности хоть в NASA, хоть в любой частной компании, чтобы блистать своими достижениями и патентами, а также выбивать гонорары и особые условия, а не работать за зарплату. И это ты пришёл ко мне за помощью и предложил совместное дело только тогда, когда стал полным банкротом и уже не мог оплачивать свои королевские апартаменты, призванные удовлетворить твою манию величия! А ведь ничто не мешало тебе прийти раньше, а то и вовсе встать рядом со мной ещё в момент зарождения моей компании. Ничто, кроме твоего самомнения, не позволяющего даже мысли допустить, что рядом может стоять кто-то, кто может перетянуть на себя хоть толику лавров за твою гениальность!
– Я пришёл к тебе, потому что ты не оставил мне выбора! Это ведь ты заставил NASA отвергнуть мой проект! – сам закричал на меня Ричардс, вряд ли даже осознавая, что лишь подтвердил, насколько сильно мои слова попали не в бровь, а в глаз.
– О, ну конечно! Я теперь у нас настолько велик и могуч, чтобы заставлять NASA! – не скрывая сарказма, возвожу очи горе. – Знаешь, почему тебя оттуда погнали? – подаюсь к нему. – Потому что ты там всех достал! Ты же даже не осознаёшь своего чванства! Даже в моей больнице, где вы все лежали после комы, ты, едва на ноги встал, уже начал давать указания моим докторам, как им лучше вас лечить! Ты — не проработавший в сфере медицины и часа! Ты не допускаешь, что другие люди могут что-то знать лучше тебя, даже если речь идёт о теме, где ты просто что-то почитал, а они работали всю жизнь. Ты всё равно мнишь себя великим экспертом, рядом с которым несмышлёные дети, и только когда садишься в лужу, соизволяешь вспоминать, что всё не так. Но никому не интересно ждать, пока ты сядешь в лужу, чтобы на минутку увидеть в твоих глазах проблеск интереса и уважения к чужому опыту! Ты умный, Рид, этого не отнять, но при выборе двигать науку с тобой или с ними, – указываю рукой на заметно прибавившийся и внимательно слушающий персонал, – я выберу их. Может быть, мы не такие гении, как ты, но мы умеем делать общее дело, а не только тешить свои комплексы. А теперь, мистер Ричардс, покиньте помещение, пока я не попросил охрану вывести вас силой.
Бедолага только и мог открывать и закрывать рот, пытаясь найти какие-либо слова, но… быстрая адаптация к меняющимся условиям никогда не была его сильной стороной, как и пребывание в подобных ситуациях. Мне даже стало его чуть-чуть жалко. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я откровенно наслаждался тем, как он «падает с вершины», как получает по заслугам. Да, даже убить его или пытать было бы не столь приятно, как осознавать, что я раздавил этого резинового совершенно законно и легально. К тому же весь спектакль писался на камеры, и я даже позволю господам из Пентагона найти среди моих доверенных людей не особо стойкого к деньгам и готового слить немножко конфиденциальной информации на благо страны, ведь нужно же оставить у вояк впечатление, что Рид — просто кретин, которому хватило мозгов извлечь, по сути, просто фиглярскую славу из своей же ошибки. А потом пришёл серьёзный дядя и сделал всё то и так, как обещал этот самый фигляр. Не то чтобы я боялся, будто ребята от дяди Сэма захотят привлечь гондона к изучению излучения дальше — его в NASA и рядом с ним действительно уже терпеть не могли и характеристикой по-любому поделятся, но чуть-чуть подстеленной соломки никогда не повредит.
Ну да ладно, резинового всё-таки вывели, Бен, ставший свидетелем всего этого, покачал головой, но, как ни странно, признал, что «Вик, конечно, жёстко поступил, но… в своём праве». Ну а мне предстояло заняться как переездом лаборатории, так и конкретным прописыванием нашей «дружбы» с вояками. Думаю, большие дяди из Министерства Обороны не будут против получения некоторого пакета акций, что конфискуют в ходе дела о «сговоре с целью неправомочного банкротства одного из опорных предприятий вооружённых сил США», хе-хе.

Поделится в соц.сетях