НА ФОРУМ
В магазин

Регистрация
Популярное на сайте
    Важная информация

      Сотрудничество
      Информация по магазину
      Наши контакты

    Книги в магазине
     Book slide

    Какой жанр книг Вам нравится?
    Немножко рекламы


    Мы в социальных сетях



    1

    Автор

    Автор: erinatoкатегория: Книгидата: 20-08-2018, 20:14
    Часть первая

    Глава 1

    Шестое чувство подводило меня трижды. Первый раз это случилось летним утром, потом были зимняя ночь и весенний день. По логике, очередной катастрофы следовало ожидать осенним вечером, но мне больше некого было терять кроме самой себя. Я три раза меняла свою жизнь и кроила заново, три раза «надевала» новое лицо и, по той же логике, в четвёртый раз ничего кроме какой - нибудь посмертной маски мне не светило. Не думаю, что это сильно меня беспокоило, но я и не спешила найти свой злосчастный осенний вечер. А он пришёл сам. Он подкрался так незаметно и тихо, что сейчас в это невозможно поверить. И начинался тот вечер обыкновенно, - «банально», как сказала бы моя бывшая свекровь, экс - генеральша Ивина. Но наречия «банально» в моем словарном запасе нет: я злопамятна, и честно себе в этом признаюсь. Вечер был обычный – субботний, ноябрьский, темный и промозглый.

    Представления не имею, откуда он свалился на мою голову, может быть с луны. Во всяком случае,когда я заходила в Курятник, то не обратила внимания на столик возле самой кухни. Я сидела в полумраке кабинки и не смотрела на окружающих, занятая своими мыслями. Мне было спокойно, уютно, и даже немного скучно – почти так, как хотелось. Когда салат и перепелиные яйца под грибным соусом были съедены, я отпила пива из высокого запотевшего стакана и откинулась на спинку стула в ожидании следующего блюда. Внизу танцевали, но в мой угол музыка доносилась глухо и не действовала на нервы. Над эстрадой веером разбегались разноцветные лучи, Алик кричал в микрофон что – то английское, и зал веселился на полную катушку.

    Чуть пониже меня на, втором уровне, отбивали такт в ладони, и звонкий женский голос подпевал, явно стараясь привлечь внимание к хозяйке. Я взглянула в большую кабинку слева и увидела полдюжины жриц любви при полном параде, с боевой раскраской на лицах. Одна из них, брюнетка с длинными заголёнными почти до ягодиц ногами, показалась знакомой, и я вспомнила, что видела её возле Совки, зареченского сутенёра. Совкин «гарем» работает в Паласе, и к Васо могли явиться только девочки «не у дел», отдыхающие в свободное от основной работы время.

    Курятник солидное семейное заведение, соблюдающее нейтралитет: здесь бывают все, но никогда не случается крупных драк и разборок, а тем более, «тяжёлого флирта». Многие считают, что этому способствует отряд смуглых мальчиков, которые время от времени, приветливо улыбаясь, обходят залы, толкутся у стойки и строят глазки дамам. Но так думают непосвящённые. Я подозреваю, что у Васо хорошая «крыша» и, возможно, очень серьёзная, потому, что дела у него идут в гору.

    Меня это не касается, я не часто бываю в Курятнике, хотя с Васо мы друзья, соседи и «творцы этого заведения», как он любит говорить. На самом деле ресторан называется Птичий базар. Он стоит на крутом берегу, прилепившись к холму, и этажи здесь расположены наоборот: сначала вход, холл, кухня, а потом, вниз – залы и балконы. Здание, довольно неказистое, досталось Васо от какого – то должника, поставлявшего ему зерно, и он долго не знал, что с ним делать. Я посмотрела эту охабину, общей площадью в четыреста квадратных метров и высотой с двухэтажный дом, полазила по металлическим и дощатым площадкам, с которых рассыпали, сушили, веяли и сортировали разные злаки, пока хозяин не промотал весь свой капитал на игровых автоматах, и пошутила: Хороший ресторан выйдет. Или дискотека.

    - Смеёшься, дорогая! - наигранно обиделся Васо - В этой пыли даже мои куры задохнутся. Я уже решил в аренду сдавать. Сначала птицефабрику хотел - отговорили: невыгодно, на лечение птицы и прививки много денег уйдет.

    - А люди, как раз, не такие нежные. Да и зачем твоим индюшкам целый дворец? Или ты страусов решил завести? Можно ещё орлов. … У тебя же на утепление стен миллионы уйдут! А для ресторана хватит тонкого слоя штукатурки, или вообще, вагонки какой- нибудь. Площадки отгородишь – и сразу несколько залов есть, отдельных. По верхней галерее можно поставить перила и разделить её на кабинки, с видом вниз. А внизу- эстрада, танцплощадка. Да ещё боковой выход над рекой, там классный балкончик на свежем воздухе можно сообразить: зацементировать пол, сделать навес. … И станешь ты ресторатором, представь только! Птица у тебя своя …

    - Рыба рядом, в реке - подхватил Васо,

    - А дичь в лесу – закончила я, и мы засмеялись: рядом есть лесок, кишащий бомжами и бродячими собаками.

    Через два месяца Васо явился ко мне с бутылкой Абрау-Дюрсо и дорогущим шоколадным набором и предложил «подробнее развить ресторанную тему». Так появился Птичий базар, а в просторечии– Курятник, задуманный с моей легкой руки. С потолка сняли кран-балку, выбросили кучу железных ёмкостей и агрегатов, а здание вымыли, оштукатурили, провели газ и воду, поменяли стёкла на витражи. На бывших производственных площадках оборудовали залы на разных уровнях. Получилось не очень дёшево, зато и не так сердито. Васо приделал для официантов грузовой лифт и дело, кажется, процветает.Теперь разведением птицы заведует тесть Васо, а он сам открыл в городе ещё два кафе и пять гриль – баров. Но Курятник его любимое детище и главная штаб –квартира, а я здесь почётный желанный гость.

    Плотный черноглазый парень - официант, видимо из многочисленной родни Васо, принёс тарелку с аппетитно пахнущими кусочками цыплёнка, зелень. Долил пива в стакан и улыбнулся: Песня для вас. …А Васо сам подойдёт, немного попозже. Приятного аппетита!

    Я поблагодарила кивком, тоже с улыбкой, и взглянула вниз. Алик что –то говорил в микрофон, но я не расслышала из –за расшумевшихся девиц. Особенно старалась одна из них, рыжая,разумеется, крашеная, потому что характерной для натуральных рыжиков хрупкости и бледной субтильности у неё не было. Заложив одну на другую модельные, «из ушей», ноги, она заливисто хохотала, поглядывая по сторонам, и манерно отмахивалась рукой от подружки, пытающейся её утихомирить.

    Так какая же на этот раз песня? - рассеянно подумала я, проследив взглядом, на кого Рыжая пытается произвести впечатление. Он сидел в первой кабинке, сбоку от меня, в другом конце буквы Г, которую образовывает верхняя галерея и смотрел в зал. Его ярко освещало прикрученное на всю мощность настенное бра, и я призналась себе, что девчонке есть, для кого стараться. Парень действительно хорош. Причём, хорош по-настоящему: без модной, картинно-чувственной, «сделанной» и бьющей в глаза привлекательности, которая если и светит, то не греет. Обычный приятный парень, хорошо, но не броско одетый, уверенный в себе и умеющий себя вести, знающий цену себе и окружающим.

    Только зачем впустую стараться, Рыжая? Это не твой клиент.… Наверное, он из военного санатория. На вид – офицер-десантник … ОМОН, или что-то в этом роде. Лет двадцать пять – двадцать семь. Симпатичный парень, штучный.

    Алик внизу добавил мощности.

    Ах, какая женщина.…Ну что же… - Я встала, и, сделав шаг от стола, приблизилась к перилам, помахала рукой. Алик, просияв, кивнул, и я вернулась на место. Я и думать забыла про этого молодца в углу, ела себе, и попивала пиво, пока не подошёл Васо. Мы немного поболтали, я подсказала, где купить подходящее ковровое покрытие на большой правый балкон, отказалась от «тачки» до дома. Затем пришлось поспорить насчёт того, кто платит за мой ужин.…И я ничего не чувствовала, ничего! Обычный день, такой же вечер; всё как всегда.

    Уже на выходе, я ещё раз взглянула на своего дальнего соседа, слегка посочувствовав захмелевшей Рыжей и наткнулась на его взгляд. С расстояния двух метров глаза у него были такого ярко – синего цвета, что казались неестественными, и я мысленно поправилась: Нет, не симпатичный, красивый. Очень красивый, просто такая красота сейчас не в моде. Всё в нём строго, умеренно и правильно. С такими лицами славные русские витязи шли от семейных забот на Куликовскую битву, и не думали ни о чём кроме святости долга. Мы с тобой одной крови, брат… Были.…Почти…

    Я легла спать сразу же, как приехала, а потом всё воскресенье провела дома. Сама приготовила обед, да не просто разогрела пиццу, а сварила суп, поджарила рыбу. После обеда помыла посуду и поискала что – нибудь постирать вручную. Теперь, когда хлопоты семейной жизни далеко позади, и страх нищенства тоже в прошлом, мне стало не хватать мелких повседневных забот. Жить стало лучше, жить стало веселей, но просто сидеть все выходные у телевизора и жевать, допустим, конфеты – это слишком! Лишнюю энергию необходимо тратить, да и дурных мыслей от этого убывает.

    К вечеру снова поднялся ветер, и мне не захотелось выходить на прогулку. Я просто посидела в райке, открыв балконную дверь, и покурила, любуясь замысловатым танцем последних листьев за стеклом. Ужинать в ресторане тоже не тянуло, а до пиццерии надо было идти пешком. Всего сто метров, но по такому холоду… Те, кто боятся северных морозов, плохо представляют себе сырую мерзость поздней южной осени, да и зимы тоже. Такого пронизывающего слякотного ветра на Урале никогда не бывает. Там с ноября по март стоит сухой здоровый морозец, который бодрит и заставляет активнее двигаться. Февраль, правда, ветреный, но тоже без этой вечной сырости, ломающей кости.

    Здесь же - вместо чистой белизны, равняющей все земные раны, постоянная изматывающая хлябь. Мокрые ноги, влажная одежда, с неба не то дождь, не то снег, и ветер, ветер … Я сообразила себе ужин из остатков рыбы и овощей, а на десерт умяла два больших апельсина, потом немного поработала и рано легла спать. Под ветер я теперь хорошо засыпаю.

    Он явился к нам в салон перед самым обедом. Поболтался в холле у витрин, постоял у окошка, разглядывая меня через стекло, дождался Маринку. Она заметно оживилась, сбегала к зеркалу поправить свои бледно – золотые локоны, вернулась и завела с ним разговор. С моего места было видно как он приветливо-сдержанно улыбается, что – то говорит. Потом передал Маринке свёрточек,та в нём покопалась и зашла к нам.

    - Ашотик, ты возьмёшься? Это недолго, почти пустяк.

    Так и есть, цепочка. Разрыв возле самого замка. Что же он на ней носит? Наверное, крестик, смешно и странно смотрелась бы на парне под метр девяносто какая-нибудь дурацкая безделушка вроде медальона,… конечно, это крестик.

    Пока Ашот запаивал разрыв, этот тип всё время пялился на меня через окошко и я несколько раз отрывалась от работы, чувствуя на себе его взгляд. Какие синие глаза,совершенно невероятный интенсивный цвет. И волосы тоже красивые, а оттенок – почти как мои природные …
    …Эти волосы взял я у ржи,
    Если хочешь, на палец вяжи –
    Я нисколько не чувствую боли …

    Красивые волосы, и парень красивый, ничего не скажешь… Чего вот только уставился?

    На обед в Пиццу мы пошли втроём: я, Маринка и Ашот. Витька поехал домой, прихватив Льва Борисыча: БМВ опять на ремонте. И этот красавец тоже увязался за нами: забрал свой поднос и, помедлив, устроился в противоположном углу.Маринка сразу его заприметила и стала, время от времени, поглядывать в ту сторону. Потом её внимание переместилось на меня.

    - Тиночка, а ведь это твой кадр!

    Этого мне только и не хватало… Я невозмутимо отрываюсь от пиццы, неспешно дожёвываю: Ты о чём, Марина? Какой кадр?

    - Да тот самый! Клиент с цепочкой… вон, в углу сидит.

    - С цепочкой? С какой цепочкой? – от моей безмятежной приветливости, надеюсь, веет простодушием и долготерпением святой Софии.

    - С золотой!– не выдерживает нейтрально-шутливого тона беседы Маринка. - Не притворяйся, что не видишь его, Тина! Такого парня только слепая не заметит.

    - Почему же он мой, Марина, раз у него цепочка золотая? Ты ведь знаешь, что я с золотом почти не работаю.
    – Всё это выговаривается спокойно и неторопливо. Я поворачиваю голову, смотрю на парня безразлично и кротко: Нет, я его не знаю.

    - Да ты что, не видишь, он с тебя глаз не спускает. Вот, всегда так …- тяжёлый вздох Маринки морщит пенку в чашке с какао.

    - Как «всегда», Марина? Чего это ты опять выдумываешь? Я этого товарища не знаю, честное пионерское! Не имею никаких догадок по поводу его повышенного внимания к моей скромной персоне. Возможно, с кем – то спутал, или… Не знаю.

    Ашот тихо улыбается, продолжая жевать, и посылает мне короткий дружелюбный взгляд. Он у нас прелесть, и, если ангелы всё-таки существуют, то они, должно быть, все, до единого, похожи на Ашота. Они, конечно же, все голубоглазые, с молочно – чистой кожей, и тоже болезненно худые, с узкой от сколиоза грудной клеткой, за которой мне всегда чудятся сложенные крылья.

    - И он тебе, разумеется, до фонаря! – снова идёт в наступление Маринка.

    Теперь вздыхаю я, принимая вид почтенной старой тётушки, которую шутя, задирают молоденькие племянницы на новогодней ёлке: Мариша, золотце, чего ты так разволновалась? Нужен тебе этот вьюнош? Он что, тебе так понравился?

    - Тебе то, уж, точно не понравился, наша ты железная леди. Ясно как день! –Маринку, кажется, разозлило слово «вьюнош». Какой он вьюнош? Здоровый привлекательный парень, лицо героя – любовника, косая сажень в плечах.

    - Да не знаю я его, клянусь зарплатой! Ну, Марина, давай, забудем. Замнём для ясности. Он, что, твой знакомый?

    Маринка опять глядит в тот угол, и нехотя бубнит: Забудем, так забудем. Он всё равно уже уходит.

    Для удобства клиентов мы работаем до шести часов. Но до конца рабочего дня остаются только мужчины, нас с Маринкой отпускают в пять, потому, что к шести начинает темнеть. Маринке нужно добираться до дома автобусом, это минут двадцать-двадцать пять, минимум, да ещё столько же, бывает, приходится стоять на остановке. Я хожу домой пешком: так быстрее. Идти мне всего ничего: по тротуару от нашего старого Дома быта, который теперь называется Бытсервисом, затем через сквер на площадь, тоже старую, после переселения Белого дома в новый район, несколько ступеней вниз –и вот он, через дорогу, мой дом.

    Наш старинный, в классическом стиле, особняк прекрасно видно со второго этажа Бытсервиса, из парикмахерской. Фасадом он смотрит на набережную, но мои окна выходят как раз на площадь.За это мои апартаменты считаются не из лучших, но какие уж есть - дом, всё равно престижный. Река, хоть и с другой стороны, но рядом, а слева – приличный парк вдоль берега. Направо – в закрытом проходе между дворами, даже имеется вполне сносный гараж для жильцов. В доме только шесть квартир, начиная с пятикомнатной у Васо, и кончая двухкомнатными на первом этаже. Я живу в одном из крыльев – правом, над адвокатской конторой «Семёнов и сын»; в левом – городская библиотека на два этажа, с книгохранилищем в подвале.

    У нас с Семёновым общий подъезд и подход к нему заасфальтирован, здесь весь день стоят два – три автомобиля на пятачке перед проездом в гараж: Семёнов принимает до полседьмого. Возле одной из этих машин, тёмно – красной девятки, я его и увидела. Он стоял и смотрел, не делая никаких попыток заговорить, просто молча рассматривал меня с сосредоточенным видом, как будто пытался решить сложную задачу.

    Я так же просто и молча прошла к двери. Мой загривок вёл себя спокойно, во рту не сохло, сердце не сжималось от предчувствия великих роковых перемен. Мне даже не было смешно.

    Мне всё равно, кто ты такой, приятель. Не знаю, чего тебе надо, но так уже было. Я тоже умею себя вести. Тебе надоест, и ты отстанешь. Не думаю, что от тебя нужно искать защиты: на налётчика ты не похож. Но на альфонса ты тоже не похож… Значит, тебе что-то показалось, голубь. А когда кажется, надо креститься. И всё пройдёт.

    По подъездной дорожке проехал Васо и улыбнулся мне через стекло. Он спросил, а я угадала по движению губ: Как дела? - и ответила: Всё хорошо.

    А всё было плохо, так плохо, что хуже не бывает, но я ещё не знала об этом. И случайный незнакомый парень, мой будущий кошмар, стоял в нескольких шагах от меня и слушал мой голос, а потом смотрел, как я захожу в дверь.

    Глава 2

    Я художник – ювелир с дипломом Высшего Училища Изобразительных Искусств, которого больше не существует: наш выпуск был предпоследним. И экспериментальным, и усложнённым, и… ненужным, как оказалось, советской Родине, которая приказала долго жить. Слава богу, нас хорошо обучили основной специальности, потому что эксперты и искусствоведы не котировались ни на одной бирже труда ещё много лет спустя.

    Художники - реставраторы смогли подрабатывать оформиловкой, становились ремесленниками, шабашниками, надомниками, и так далее, и тому подобное, - каждый в соответствии со своей узкой специализацией. Я сначала попала в число счастливчиков, которым удалось применить на практике весь набор «приобретённых знаний и умений», но не надолго. Теперь мне чаще приходится работать руками, а не головой, зато я вполне обеспеченная женщина. У меня есть полный набор всех материальных благ: хорошая работа, роскошная квартира, машина - иномарка, деньги.

    Денег, кстати, могло бы быть и побольше, но мне не для кого их копить. Нельзя сказать, что у меня мало родственников. Как раз в этом городе их более чем достаточно, и они, время от времени, дают о себе знать. Но как раз для них мне не хочется богатеть. Когда я осиротела, эти самые «дальние свойственники» со стороны дяди сделали всё возможное, чтобы случившееся осталось для меня тайной.

    Дядя Костя, воплощая свои архитектурные идеи в жизнь, часто ездил за границу, а поэтому не афишировал своего родства с моим отцом, у которого, по семейным преданиям, имелась парочка престарелых кузенов - эмигрантов в Англии. Он никогда у нас не бывал, а если они с родителями сговаривались вместе отдыхать в Крыму или на Кавказе, то вели себя по-соседски, как хорошие приятели.

    Когда случилось самое страшное, дядя Костя ничего не знал. Он мотался по развивающимся соцстранам и работал до упаду, а я, получив статус безродной сироты, попала в детдом. Дяде пришлось долго, окольными путями, разыскивать меня несколько лет, а потом «через знакомых своих знакомых», с массой предосторожностей, переводить в интернат для одарённых детей. Не знаю, любил ли он ту тощую четырнадцатилетнюю хулиганку, в которую за шесть лет превратилась ласковая ангелоподобная малышка, дочь его двоюродной сестры, но он постарался сделать для меня всё, что мог.

    Благо, что способностями я пошла по материнской линии и даже те непристойные карикатуры на моих врагов, которыми я пополняла коллекцию картинок на стенах детдомовского туалета, подтверждали это. Иногда он меня навещал в интернате, тайно и осторожно, встречая где – нибудь на улице или на соревнованиях, привозил деньги, хорошие вещи. Я злилась и считала его предателем, но деньги брала – у него был такой просящий и усталый взгляд.

    Теперь мне ясно, что он работал в последние годы только ради меня, хватаясь за всё, что ему предлагали, окончательно запустив подхваченную в каких – то африканских болотах малярию. В восемнадцать лет я сразу, с первой попытки, поступила в училище, а когда получила свой диплом с отличием, дядя уже вовсю пил горькую, не выдержав крушения своих идеалов, тщетности справедливого переустройства общества и жутких головных болей.

    Он внезапно умер через полтора года после моей свадьбы, а мне никто и не подумал сообщить, что всё его имущество завещано в мою пользу. Я даже не знала, что у него есть какое – то имущество кроме тех денежных переводов, которые он высылал, никогда об этом не думала, и вообще - решала сотни своих проблем.

    Я потеряла ребёнка и развелась, сменила место жительства. Наступили тяжёлые постперестроечные времена, и мне даже в голову не приходило, что отсутствие дядиных «дотаций» может быть связано с чем - то ещё кроме всеобщего обнищания и неустроенности. Вот тогда меня и нашёл адвокат Семёнов, родственник нашего Льва Борисыча, дядин друг.

    От наследства уже остались одни воспоминания: деньги обесценились, а картины и коллекция русских икон растворились на чёрном рынке, осчастливив всю эту возникшую ниоткуда родню, жадную, подлую и недалёкую. Семёнов сумел отсудить мне только две квартиры – трёхкомнатную в Новом городе и эту, в которой у дяди Кости была студия. Жить в помещении, пропитанном кознями дорогих родичей, я не захотела и продала его, а вырученные за продажу деньги решила истратить на благоустройство студии.

    Комната была ещё та! Её, кстати, сдавали внаём. Не знаю, для чего она предназначалась у своего первого владельца, губернатора, ходят слухи, что в ней был музыкальный салон, и в это можно поверить. Во всех остальных квартирах нашего дома высота потолков – три метра, но два боковых крыла имеют по огромной зале на втором этаже по шестьдесят квадратов площади, а высотой метров в шесть с лишком. В противоположном крыле всё это пришлось впору для библиотеки: внизу абонемент, выше - читальный зал с антресолями и стеллажами для книг, свет, пространство, тишина.… А вот как квартиранты жили в бывшей студии, это вопрос не из лёгких.

    Можно разгородить всё шкафами и занавесями, согласна, - я это видела. Но я видела, так же, и сто лет небеленый потолок в разводах паутины и окна, вымытые только на треть своей высоты. Холодина здесь стояла почти полярная, с ней не справлялись ни паровое отопление, ни калориферы в двух углах. Когда квартиранты съехали, я почти полгода потратила на перестройку своей первой собственной квартиры. Моя жилая площадь увеличилась вдвое за счёт надстройки второго этажа и постепенно приобрела не только приличный, но и очень, на мой взгляд, уютный вид.

    Все сантехнические и малярные работы у меня в квартире закончились в сентябре, а в «Изумруд» я пошла работать ещё в июле, по рекомендации того же Семёнова. Принимал меня Лев Борисыч. Конечно, мой красный диплом и опыт работы в одном из лучших музеев России производят впечатление, сообщил он мне, но «Изумруд» тоже числится (или числился ещё недавно) в десятке лучших ювелирных мастерских в регионе, поэтому на работу меня берут с испытательным сроком.

    В перечне добродетелей, необходимых для процветания нового «малого, к сожалению, теперь» АО, он назвал «соблюдение порядочных товарищеских отношений в коллективе, честность и добросовестность, старание и трудолюбие». Именно в такой последовательности: сначала порядочность, а в конце - добросовестный труд, и мне это, почему-то, понравилось.

    Будущие сотрудники встретили меня сдержанно – радушно, без нездорового любопытства. Витька поинтересовался, своя ли у меня коса, Ашот стал помогать устраиваться, а старый Багратян, его отец, знаменитый даже в столичных кругах мастер экстра – класса, презентовал мне на стол антикварную вазочку богемского стекла с алым розовым бутоном.

    С тех пор прошло пять лет, и я ни разу не пожалела о том, что поверила в АО, организованное на основе товарищеских отношений. Лев Борисыч идеальный администратор и подбирает кадры с аптекарской точностью, по одному ему известным признакам. В конце концов, работоспособность – личное дело каждого: сколько наработаешь, столько заработаешь, зато другим не мешай! Шеф никогда не запрещает нам работать «на себя», при соблюдении определённых, сообща установленных правил, а клиентов распределяет « по совместимости» с мастерами.

    Конечно, бывают и «несовместимые» заказчики, и тогда он просит нас потерпеть их, а так же некоторые «горячие» заказы. Лавировать в море современного бизнеса дело непростое и опасное, но капитан нам попался бывалый, и пока всё ладится. Кроме городских толстосумов у нас много клиентов из отдыхающих «на водах», и ещё возможность подработать на «морском ширпотребе». До побережья от города около двух часов езды и транспортировкой занимается Витька. Летом мы его редко видим; он регулярно объезжает своих «лоточников-будочников» и дома почти не бывает, но и заработок того стоит.

    Раза два, нас пытались грабить, но у нас есть хорошая «крыша» не хуже чем у Васо, с которой общается «сам», и всё обошлось.

    Я работаю, обычно, по заказам, или делаю что – нибудь своё, когда есть время и желание. Так же точно поступают Лев Борисыч и Ашот, но они работают с золотом, а я больше люблю серебро и платину – за особое сияние и свечение, которое золото больше поглощает, чем отдаёт. Некоторые мои «художества» шеф всё время рвётся «вывести на большой рынок», но я упираюсь изо всех сил. Мне не нужны ни слава, ни богатство, мне хватает денег на жизнь и некоторые излишества, а больше всего мне нужен покой. Я способна сделать этот покой прочным экономически, и это главная удача за последние семь лет. Мне много не надо, много надо Витьке, он затеял «новостройку века» и крутится как заводной. Витька сильно не мудрит, предпочитая количество качеству, хотя руки у него – золотые.

    Маринка – особая статья. Нам её всучили, когда умер Багратян, и стало ясно, что за приёмщика и мастера сразу я не потяну. Нас «очень попросили» так, что отказаться было – себе дороже, и мы не смогли отказаться. Девчонка умеет, при случае, сделать мелкий ремонт, раскатать кольцо, - и это пока всё. Главная её обязанность – приём заказов, текущая документация, продажа с витрины, за что полагается вполне приличная твёрдая ставка.

    Сотрудница она, в общем, терпимая, самая молодая в мастерской, и красавица чуть ли не с «мировыми стандартами», прошлогодняя «Мисс Город». Такое звание добавляет ей, конечно, взбалмошности, склонности к капризам, но она не конфликтует с нами – для этого имеются «табуны кавалеров и прочих почитателей», которые, по Витькиному мнению, рождаются и живут именно с целью «ублажать прелестниц». Мы единодушно закрываем глаза и на «дежурство» очередного поклонника под дверью и на частые отлучки Маринки в парикмахерскую к подружке, раз она справляется со своей основной работой.

    Моя жизнь вступила в новую фазу, тихую, неторопливую, заполненную житейскими заботами и обыденными мелочами. Это меня устраивает,- я не хочу ничего менять. Даже незначительное покушение на моё спокойное размеренное существование (пусть дурак назовёт его мещанским), я принимаю как смертельную обиду. Правда, в бой за независимость и свободу уже не кинусь, - я стала умная, но крепко рассержусь. Все мои войны закончились, а лучшая гарантия суверенитета – экономическая независимость и собственное единовластие.

    Вторник – Витькин «музыкальный день», и он замучил нас трагическими речитативами и вскриками Виктора Цоя. Я сижу к этому пылкому меломану спиной, напротив Ашота, и, если нас с Ашотом разделяет два стола, то между мной и Витькой – только невысокий стеллаж с оборудованием. Звук льётся свободно и громко, прямо в мои многострадальные уши. Деликатный Ашот, обычно, включает свои восточные мотивы негромко, на среднюю слышимость радиоточки, Витьке же необходима неистовая страсть. К обеду я захотела «перемен» больше, чем кто либо, о чём незамедлительно сообщила через плечо.

    - Ладно, Тиночка, после обеда врублю Высоцкого. Тебе понравится! – пообещал Витька и магнитофон умолк. Ашот улыбнулся мне глазами, расправляя острые плечи, и накрыл своё «рабочее поле» куском полотна, пропитанным «Антипылью». Он всегда свято соблюдает и советы, и заветы, и привычки отца.

    - В виде компенсации за причинённые неудобства, приглашаю всех на осетрину по-корейски в «Поплавок» - нараспев провозгласил Витька и гордо добавил: Я угощаю.

    «Все» засобирались, засуетились, и,- больше всех, - Маринка, которой понадобилось срочно навести красоту, а потом позвонить Ленке в парикмахерскую, чтобы сообщить, что Пицца на сегодня отменяется. Витька тут же пригласил и Ленку, и мы, на двух машинах, отправились на другой конец города.

    Поплавок – уютный ресторанчик на старой барже, отходившей свой век и навсегда причаленный к берегу, держат Паки – Витькин брат и двоюродная сестра с мужем.

    Тая – чистокровная кореянка, маленькая, изящная и невозмутимая, совсем не похожа на Витьку. Он полукровка от русской матери, а поэтому шатен, выше меня ростом, светлокожий и сероглазый. Корейская часть крови видна в нём только чуть заметным намёком на некоторую «калмыковатость» и гладкостью ровной мелкопористой кожи. Даже манеры у него «русские народные», как он любит прихвастнуть, но, на самом деле, довольно сдержанные и вполне корректные.

    Мы хорошо посидели, отведали кучу дальневосточных деликатесов и были довольны. Тая сама рекомендовала каждое новое блюдо, и, особенно, - мне. Я люблю корейские овощи, часто заказываю их через Витьку, а красная рыба – это вообще верх наслаждения для любого гурмана.

    Потом Витька попросил принести шампанское и, многозначительно ухмыляясь, поднял указательный палец над головой.

    - Я хочу сказать вам, друзья мои, что наше маленькое торжество не случайность! Отгадайте – ка, что мы сегодня празднуем, и победитель получит приз!

    - Ты, кажется, снова собираешься…. стать папой – рекламным голосом проворковала Маринка, а Ленка добавила под аккомпанемент нашего смеха: В четвёртый раз!

    Лев Борисыч предположил крупное денежное пособие от родственников с исторической родины, а я съехидничала насчёт возобновления учёбы в институте, заброшенной много лет назад. Когда мы умолкли, Ашотик мечтательно задумался, медленно покручивая тонкими гибкими пальцами бокал с «колой».

    - Ты в сотый раз выиграл «Фольксваген» в своей дурацкой почтовой фирме – сказал он.

    - Вот он! Вот он победитель! – радостно заорал Витька, и кинулся пожимать Ашоту руку, а мы снова захохотали.

    Витькина жена, соблазнённая подругой, выписала себе по почте «модные и дешёвые ботиночки» в одной фирме. Ботиночки развалились на втором месяце эксплуатации, стойко выдержав, всё же, гарантийный месячный срок, а фирма, с завидным, достойным уважения постоянством, стала высылать неосторожному заказчику рекламные каталоги. Товары в каталогах предлагались одни и те же, - сомнительного качества и вида, но азарт и старание, с которыми они рекламировались, были достойны особого внимания всех Витькиных друзей и сотрудников.

    Перипетии взаимоотношений Витьки с фирмой-«прилипалой» были интересными, богатыми на события и разнообразие форм. Поначалу он ещё пытался несколько раз уведомить «уважаемую администрацию» о своем недовольстве их назойливостью, но через год замолчал, а рекламные акции продолжались ещё не один год. Несмотря на упорное нежелание абонента общаться, «уважаемая администрация» не оставила своего намерения осчастливить этого глупца и обещала ему множество льгот, одну выгоднее другой.

    Он мог получить всевозможные скидки, комбинируя свои заказы, мог, заказав пару лотов, сыграть в денежно – вещевую лотерею, мог, всё с той же парой заказов, получить право выбрать приз за привлечение новых клиентов, и проч., и проч… К третьему году односторонней переписки, фирма учредила призы для постоянных клиентов и среди них – автомобиль, причём шансы нашего коллеги – бирюка всё время увеличивались.

    Сначала ему посылали фотографии вожделенных выигрышей, потом выбор претендентов определился, и этот счастливчик получил в конверте с рекламным буклетом ключ. Ему нужно было только заполнить купон на согласие в розыгрыше лотереи и заказать всё ту же пару лотов. Великодушно прощая Витьке его нежелание сотрудничать, фирма стала присылать ему фотографии «Фольксвагена» чуть ли не ежемесячно, вместе со списком вероятных победителей, возглавляемым Виктором Паком.

    Он уже имел право взять вместо машины деньги, или, если согласен на «Фольк», выбрать для него цвет по предложенным образцам после (всего-то - навсего!) заказанных двух лотов и заполнения документов на владение «немецким народным автомобилем»...

    Никто в городе из двух-трех сотен злополучных клиентов этой фирмы, получивших подобные «верительные грамоты» со своей фамилией во главе списка победителей, не получил за это время столько поздравлений, сколько Витька от нас. И никто из них не имел специально выделенного под «почтовые реликвии» места на старой стеклянной витрине возле умывальника, пополняемого и лелеемого всем коллективом!

    Витька выложил на стол очередной ключ с сопутствующими документами, и мы занялись подсчётами его новых трофеев. Потом выпили за несомненный пятикратный выигрыш счастливчика и на работу возвратились только к двум часам. Никаких трудовых успехов, разумеется, уже не получилось. Гулять, так гулять, а работать - так работать. Не зря я не люблю смешивать два этих занятия. Хотелось спать или просто сидеть и болтать под музыку.

    Ашот презентовал свой приз - коробку конфет, Маринке, и она слегка покапризничала. Я знаю, что ей хотелось бы получать мой «ежедневный цветок» в ставшую культовой богемскую вазу, и никакие букеты от армии поклонников, благоухающие возле приёмного окошка, не стоят этого скромного знака отличия. Но наши мужчины упорно делают ей «сладкие подношения», а для меня каждое утро приносят цветок: Лев Борисыч – розу или фиалки, Ашот – белую лилию, а Витька – хризантему, гвоздику или ирис, в зависимости от времени года, иногда просто цветущую веточку.
    Я сижу за столом Багратяна – старшего, и этот цветок не только мой, - он продолжение традиции, заведённой Мастером. Но Маринке всего не объяснишь. Она злится, плачется мне, что ей надоело считаться ребёнком и кривится от каждой подаренной шоколадки, забывая о своей любви к сладостям.

    Витька начал донимать Маринку вопросами о женихах и планах на «достойную партию», разозлил, а потом рассмешил, предложил сбегать за пирожными, но она захотела ещё шампанского…

    Лев Борисыч разогнал нас всех по домам и остался с охранником и чайником «умиротворять клиентов».

    А уже на следующий день этот парень снова пришёл в салон.


    Глава 3

    Я увидела, как он входит под томную партию Гаяне, и, скрывая раздражение, отвернулась к Витьке за своими титановыми кусачками. Тот засмотрелся на Маринку, устремившуюся к окошку приёмной, и даже забыл скорчить мне виноватую гримасу «прости, запамятовал». Я вернулась к своей работе, не поднимая головы. Маринка позвала Льва Борисыча. Они что-то недолго обсуждали втроём в приёмной, и шеф приоткрыл нашу стеклянную дверь.

    - Тиночка, оторвись на минутку, нам нужна твоя помощь.

    Я вышла и поздоровалась, тщательно дозируя голосом приветливость с холодностью, удерживая на лице выражение человека, постоянно беседующего со своим внутренним голосом. Док говорит, что именно с таким лицом имеет смысл отпугивать голубей на привокзальной площади, - сразу понятно, что хлебных крошек в моём кармане нет. Парень ответил глуховатым, но приятным голосом, с лёгкой, без волнения, хрипотцой.

    - Я хочу, чтобы ты посмотрела, Тина, – предложил шеф: судя по всему, здесь понадобится, в первую очередь, экспертиза. Боюсь, что сам я немножко затрудняюсь…

    Было от чего затрудниться…. У каждого ювелира случаются в жизни моменты, когда он чувствует, что «нашел свою вещь», главную, незабываемую, единственную. Что бы мастер ни делал, не поправлял, не оценивал, не видел в этой жизни - он всегда отличит, узнает, выберет эту «свою» вещь. Так говорил нам наш старый препод – практик Гаецкий, и я ему верила, когда некоторые с сомнением усмехались, особенно, парни постарше.

    Иногда и сам мастер не знает, почему он выбрал для себя любовь к какой – нибудь простенькой паре серёжек, которые ему не принадлежат, и принадлежать не будут, когда ежедневно видит вещи красивей, ценней, более искусно сработанные. «Ответ может знать только сердце». Бывает, для того, чтобы найти «свою тему» нужны годы ошибок, разочарований и озарений. Мне годы не понадобились, и я уже нашла. Сейчас, здесь…

    - Платина, Лев Борисыч…. Очень старая платина. И очень старое золото. Раритет, несомненно, - старинная работа, лет примерно…. Не помню ничего подобного, только некоторые черты сходства…. Скорее всего, - светский…

    Я умолкаю на несколько секунд и, собравшись с мыслями, успокаиваю дыхание. Опустив руку в карман, прижимаю подушечку указательного пальца к ногтю большого, поглаживаю, как учил Док.

    - Носильный крест, скорее всего – женский, византийская школа. Приблизительно, конец одиннадцатого - начало двенадцатого века, может, чуть больше середины. Работа нек

    Поделится в соц.сетях

    Теги:

    Другие новости по теме:

    • ВыжившийВЫЖИВШИЙ Книга 1. ЧИСТИЛИЩЕ Глава I Короткий тычок в солнечное сплетение заставил меня согнуться пополам. Пока я пытался протолкнуть в легкие воздух, мне добавили по почкам,
    • Новая книга в продаже!Представляем Вам новую книгу Дмитрия Колотилина Проект 0: Острог "Прибрежный". Мир живёт своей независимой и зачастую мёртвой жизнью, выход за ворота не сулит ничего хорошего, но это лишь
    • Что почитать? Книжные новинки декабряОбычно издатели стараются выпустить все свои лучшие книги до середины декабря, чтобы они успели разъехаться по стране, однако в этом году предновогоднего «вала» нет. Но это не значит, что в
    • Менеджер против БатыяМенеджер против Батыя Пролог Сочная, изумрудная трава под ногами приятно пружинила. Поляна, на которую вышел рядовой пензенский менеджер по продажам, а ныне ратник войска буртасского Никита
    • Музыкант. Новинка от Геннадия Марченко!Музыкант Пролог До чего же я люблю корпоративы!.. Сука, и как же я их одновременно с тем ненавижу! Да предложи мне кто-нибудь лет двадцать назад спеть перед жующей и пьющей публикой - я бы
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    MychaelUnuck

    • 23 августа 2018 00:02

    Люди кому интересно нашла отличный торрент плеер Kino-Torrent версия PRO
    Все фильмы, сериалы и мультфильмы в одной программе - просмотр и скачивание. Бесплатно и без рекламы.
    Быстрый поиск по всему рунету. Обновления фильмов точно в день выхода в кинотеатрах.
    Сегодня добавленно: "Мег: Монстр глубины" "Днюха!" "Mamma Mia! 2"
    Скачать Kino-Torrent версии стандарт можно с офф сайта: KinoTorrentSetup
    Скачать Kino-Torrent версии PRO (Nulled) можно здесь: KinoTorrentPro
    • Нравится
    • 0
    Информация
    Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.